Говорящие с…

   — Да так, — туманно ответила Шталь и отключилась. Олег Георгиевич задумчиво постучал сотовым по бедру, тот тотчас снова разразился звонками, и Ейщаров, прочитав имя абонента, сразу посерьезнел.
   — Намеренно, — сказал в трубке мужской голос, не растрачиваясь на приветствия. — Я не могу дать тебе никакого описания, я даже не могу дать тебе пол. Все, что я могу тебе сказать — намеренно. И тот, кто это сделал, точно знал, что он делает.
   — Ты уверен? — мрачно спросил Олег Георгиевич и склонился к дракончику.
   — Я убил на это больше недели! — оскорбился голос. — Говорить с мертвецами очень сложно, знаешь ли, и я не стал бы звонить, пока не перепроверил все двадцать раз! Вы мне даже не осколки принесли, почти пыль, многих фрагментов не хватало. Елки, хотел бы я себе какую-нибудь другую способность! Эта слишком… странная и чертовски болезненная. Теперь мне потребуется серьезная реабилитация.
   — Водку не бери! — поспешно потребовал Ейщаров.
   — У меня тут коньяк, — ласково сообщила трубка. — Ладно, давай, дня три меня не ищите.
   Олег Георгиевич опустил руку с телефоном, тут дверь распахнулась, и влетел Михаил, блестя мокрым от пота торсом.
   — Звонил Кориневский, а поскольку у тебя был разговор, и он не хотел тебя прерывать, то он передал мне, чтоб я передал тебе, что его пациентка вроде как обрела концепцию реальности, — он взглянул на свою ладонь. — Кажется, правильно сказал. Короче, если с ней говорить, она сможет это осмысливать… Кстати, ты не знаешь, почему с неба падают сигаретные пачки?
   — Поехали, — Ейщаров схватил с кресла пиджак, и Михаил немедленно возмутился:
   — Я же только что машину помыл!
   — Значит, поедем на трамвае.
   — А что это такое?
   — Вот чем плохо нанимать на работу друзей! — буркнул Олег Георгиевич, разворачивая шофера и толкая его в нужном направлении. — Вместо того чтобы выполнять приказы, они придумывают множество причин для их невыполнения. Пошевеливайся, или я переведу тебя в дворники!
   — Ладно, только накину что-нибудь, — Михаил наклонился, прикуривая от ейщаровской сигареты, — я слишком красив, чтобы вести машину в таком виде.
   — Зажигалка на столе.
   Шофер кисло ответил, что не любит зажигалки, и вообще прикуривать от чьей-то сигареты гораздо приятней, но Ейщаров, не слушая его, быстро вышел за дверь, и Михаил недовольно последовал за ним. В приемной их встретило гробовое молчание. Ассистентка секретарши Танечка с большими кукольными глазами, так не понравившаяся Эше Шталь во время ее первого визита, стояла возле стола с белым лицом и потрясенно смотрела, как Нина Владимировна сердито промакивает салфеткой окровавленный палец. Рядом с ее локтем валялся канцелярский нож с изящной золотистой рукояткой.
   — Ой, Нина Владимировна, — мгновенно оживился Михаил, — как же вас угораздило?! Ай-ай, бедный пальчик! Давайте помогу, я специалист.
   Нина Владимировна отнеслась крайне скептически к последней фразе, причем сделала это в таких выражениях, что Танечка, о которой она позабыла, покраснев, вылетела из приемной, а Михаил с невольным уважением покрутил головой.
   — Я и забыл, что вы работали в военной части, — заметил Ейщаров с легким раздражением. — Вам обоим не надоело? Ну ладно, он, болван, но вы-то.
   — Просто мелкие внутренние трения в коллективе, — заверил Михаил.
   — Где твои ресницы? И брови?
   — Просто…
   — Я предпочитаю работать с живым коллективом! — Олег Георгиевич повысил голос. — Улаживайте ваши трения, или я уволю вас обоих! Конечно, мне будет тяжело, может, я даже буду плакать по ночам, но, черт возьми, я вас выгоню!
   Он вышел из приемной, хлопнув дверью. Михаил повернулся и укоризненно сказал:
   — Видите, из-за вас босс не в духе!
   — Курить не бросил еще? — спокойно осведомилась Нина Владимировна.
   — Наверное, тяжело колбасу и хлеб руками ломать?
   Они обменялись змеиными улыбками, после чего Михаил вылетел за дверь, оставив за собой сизый дымный след. Ейщарова он догнал на лестнице и укоризненно сказал, прыгая через ступеньки:
   — Назвать меня болваном при женщине…
   — Ты странно себя ведешь, — ответил Олег Георгиевич, не повернув головы. — Может, именно поэтому Шталь считает, что ты голубой?
   Сигарета выпала из широко раскрывшегося рта шофера.
   — Что?!
   — Она производила вполне определенные расспросы.
   — Это Севка! — злобно сказал Михаил. — Мальчишка оклеветал меня из мести!
   — Может быть. А может, передал какие-нибудь местные сплетни, не знаю.
   — Да какие сплетни?! — в отчаянии возопил шофер. — Олег, ты что, первый год меня знаешь?! Бред какой-то!