Говорящие с…

— переспросила Эша. — Сверхмодный и сверхпрофессиональный мастер?
   Женщина посмотрела на нее так, будто подошедшая искренне пожелала узнать, кто такой Иисус Христос, пожала плечами и отвернулась. Эша предприняла новую попытку:
   — А другие мастера ведь здесь работают? Где к ним очередь?
   — К другим мастерам очереди нет, — отозвалась женщина равнодушно. — Зайди внутрь да спроси. К Вике все равно не попадешь. К ней только по записи. Сегодня последний день, когда она в дамском зале.
   — Мне казалось, что мастера специализируются на… — начала Эша, но, заметив, что ее совершенно не слушают, отошла и задумчиво оценила взглядом очередь. Поразмыслила, не заглянуть ли к кому другому из мастеров, раз уж оказалась возле парикмахерской, может они не так уж и плохи, и тут увидела знакомую фигуру, начавшую подниматься по ступенькам сквозь очередь. Фигура пыталась это делать со всевозможной деликатностью, рассыпая во все стороны извинения, но споткнулась о первую же ступеньку, и на крылечке немедленно воцарился кавардак.
   — Вика, — задумчиво пробормотала Шталь, извлекая из памяти разговор недельной давности, потом скользнула к крылечку, подпрыгнув, уцепилась за перила, перемахнула через них и стукнула каблуками о площадку. Поднимавшийся человек резко остановился, наткнувшись на нее взглядом, потом деловито посмотрел на часы, развернулся и ринулся вниз, оставляя за собой еще больший беспорядок. Эша покинула крыльцо тем же путем, каким и пришла, метнулась мимо машин и, заложив вираж, остановилась, и торопливо шагавший человек остановился тоже, чтобы не врезаться в нее.
   — А, привет, — кисло сказал он. — Хм-м… А я тебя и не заметил.
   — Ну, я так и решила, — Эша жизнерадостно закивала. — Наверное, ты так резко передумал идти в парикмахерскую, потому что вспомнил про срочное дело.
   — Вижу, ты сегодня не на дереве, — отметил Глеб голосом вовсе уж лимонным.
   — Я могу залезть на него, если это улучшит наш диалог.
   — Что тебе от меня надо, а? — он переступил с ноги на ногу, будто готовился к стремительному броску прочь от Эши. — Неужто так понравился?
   — Даже больше, — сообщила Шталь дрожащим голосом, прижимая руки к груди, и взгляд Глеба внимательно проследил это движение. — В ту секунду, когда я упала на тебя, то поняла, что мы созданы друг для друга, я воспылала к тебе необузданной страстью, я тайно следила за тобой и обклеила все стены своей спальни твоими фотографиями, и целовала их по ночам!
   Глеб отступил на шаг, его рот округлился буквой «о», глаза стали испуганными, словно его поставили перед расстрельной командой, и Эша окончательно поняла, что гигант все в этом мире воспринимает буквально.
   — А… Что — правда?
   — Вообще-то нет, — успокоила его Эша, получив в ответ облегченную улыбку, которая ее слегка задела. — Я шучу. А ты, значит, шел навестить Вику?
   — Ты знакома с Викой? — простодушно осведомился Глеб. — Вот что, а я ведь из ее окружения мало кого знаю.
   «Тьфу, — сердито подумала Шталь, — даже неинтересно! Впрочем, зачем мне это надо?» Она сдернула кепку, демонстрирующе тряхнула головой, и Глеб как-то по-детски ахнул.
   — Что случилось с твоими волосами?! Они же были совсем другие… Что ты сделала?! — прежде, чем Эша успела отстраниться, его рука протянулась, поймала ее за каштановую прядь, и пальцы начали осторожно перебирать волосы. — Ты что — прикуривала от газовой горелки?! Ну как так можно?!
   — Э-э… мне казалось, я срезала все, что обгорело, — Эша недоуменно скосила глаза на пальцы, бесцеремонно изучающие ее волосы, и Глеб, заметив взгляд, ойкнул, словно только увидев, что вытворяет его рука, извинился и руку отдернул, зацепив шталевский нос, снова извинился, нервно дернул рукой в другую сторону, и она запуталась в ремешке сумочки. Глеб с комичным выражением лица застыл, точно решив вообще никогда больше не делать никаких движений. Эша ободряюще улыбнулась, взялась за руку и сумочку и осторожно отделила одно от другого. Глеб немедленно спрятал руку в карман и решительно заявил:
   — Тебе нужно к парикмахеру!
   — Правда? — удивилась Шталь. — А как ты узнал?
   — Послушай, — сказал Глеб умирающим голосом, — мы, между прочим, с тобой практически незнакомы, и я не понимаю, почему ты… Ладно, к Вике много народу сегодня, но раз вы…
   — Да я и не пойду к Вике, — бросила Эша с легким пренебрежением.
   — Как? Почему?! — лицо Глеба, внезапно, стало настолько оскорбленным, что Шталь поняла — Вика и есть средоточие его сердечных переживаний. Впрочем, чего ей вообще сдалась эта Вика?!
   — Ну, во-первых, мы с ней не так уж и близко знакомы. А во-вторых, меня вполне устроит свободный мастер, они здесь