Говорящие с…

крупных купюр. — И вот это возьми! И вот еще!
   — Это слишком много, я не могу столько взять, — мягко возразила Вика, пытаясь вручить ей деньги обратно, но Эша оттолкнула ее руки.
   — Глупости! Ты заслужила! У меня где-то еще было — вот! И, кажется, в кармане…
   — Ты должна оставить что-то, чтоб расплатиться за стойкой, — напомнила Вика, аккуратно пряча деньги, и Эша понимающе закивала.
   — Конечно! Хорошо! Спасибо тебе огромное! Господи, — она подняла руку и осторожно коснулась волос, — жаль, я не могу ходить с этой прической хотя бы неделю… Когда я могу прийти еще?!
   — Даже не знаю, у меня очень плотный график, — суховато ответила парикмахерша, но Шталь пропустила ее тон мимо ушей. Ей хотелось немедленно получить ответ, ей хотелось прийти завтра же, да что там — она уже прямо сейчас вернулась бы обратно в кресло. То, что она почувствовала — никогда в жизни она не чувствовала ничего подобного — невероятное удовольствие и непривычная, удивительная душевная чистота, словно она вернулась в раннее детство, когда весь мир видится совершенно иначе, все кажется новым, сказочным, и она — еще только милая маленькая девчушка. Даже эши шталь бывали милыми маленькими девчушками.
   — Через неделю, нет, через пару дней, — затараторила Эша. — Нет, завтра! Почему бы и не завтра, мне понадобится еще какая-нибудь прическа! Ну пожалуйста, пожалуйста! — не выдержав, она схватила Вику за руку, и где-то в глубине души что-то вяло возмутилось — что за новости, Эша Шталь не хватает за руки парикмахерш, не отдает им все свои деньги, не разговаривает таким глупым овечьим голосом и уж точно не лебезит. Где настоящая Эша Шталь, ау!
   — У тебя есть еще деньги? — неохотно осведомилась Вика. — Я ведь не работаю бесплатно.
   — При себе нет, но будут, я знаю, где взять, мне присылают, переводят… о-о, у меня будет до черта этих денег!
   — Ладно, если достанешь деньги, приходи в понедельник, я тебя запишу, — Вика милостиво улыбнулась — улыбка ее была воистину небесной. — А теперь иди, мне надо работать.
   Как в полусне Эша покинула парикмахерскую, вяло стуча каблуками и глупо улыбаясь. Очередь проводила ее завистливыми взглядами, но она не заметила ни одного. Прошла несколько метров и привалилась к стене, тупо глядя на покачивающиеся в окошке резные изумрудные листья.
   — Что я только что сделала? — пробормотала Шталь.
   Ответа не было. Причин тоже. Собственно говоря, и претензий быть не могло. В голове был полнейший разброд, и только одно Эша знала совершенно четко — еще никогда в жизни она не чувствовала себя лучше, и эта заслуга принадлежит чудесной девушке с волшебными руками. Эша вызвала в памяти ее образ — делать это было легко и приятно. Изящно очерченное лицо, обрамленное блестящими каштановыми волосами, мягко, доброжелательно улыбалось, и, мысленно разглядывая его, Эша вдруг ощутила легкую тревогу и еще что-то — что-то важное, но такое расплывчатое и далекое, что было никак не ухватить. Неподалеку раздался звонкий собачий лай, и Эша тряхнула головой, словно это могло помочь мыслям принять более упорядоченную форму. Собаки, собаки…
   Любишь меня? Любишь?..
   Нет, ничего.
   — Ну, как?
   Эша обернулась — рядом стояла Викина конкурентка, дымя сигаретой. Ее светлые волосы, аккуратно и хорошо постриженные, золотились на солнце, а глаза смотрели неодобрительно, ехидно и со странной жадностью.
   — Что как?
   — Ощущения как? Теперь и ты попала к ней в рабство, а?
   — Господи, — сказала Шталь с успокаивающе привычным раздражением и прищурилась на табличку, пришпиленную к красивому форменному халатику парикмахерши «Мастер Анастасия Горобенко», — я и забыла, что из меня сию секунду пили жизненные соки. Настя, у тебя паранойя. Пойди, постриги кого-нибудь.
   — А я ведь тебя предупреждала, — продолжила Настя, казалось, не слышавшая ни одного ее слова. — Ты как, все деньги ей отдала, или она оставила тебе на проезд? Брось, тут все знают, что она получает в обход, и Лиля знает, но она никогда ее не уволит. Столько клиентов…
   — Почему ты со мной разговариваешь? — поинтересовалась Эша, привставая на цыпочки и пытаясь разглядеть, что делается внутри парикмахерской.
   — Потому что ты странная.
   Шталь повернулась и посмотрела на нее с любопытством.
   — Забавно, потому что то же самое я сейчас думаю про тебя. Ты раздаешь эти нелепые предупреждения всем ее клиентам? Знаешь, что — мне кажется, ты всего лишь завистливая неудачница, которая пытается разрушить репутацию блестящего мастера. К тебе клиенты не выстраиваются в очередь, у тебя нет такого заработка, ты никому не нужна. Все довольно банально.
   Настя сверкнула глазами,