Говорящие с…

были лишь мусор, травяные заросли и две кривые полузасохшие липы, росшие на последнем издыхании. А теперь новый дом, аккуратная площадка, стоянка, низенькая фигурная оградка, сирень и множество рябиновых деревьев — не таких уж и молоденьких и довольно развесистых, но, судя по всему, великолепно прижившихся. Удивительная скорость! Заглядевшись, Эша чуть не наступила на хвост млевшему на весеннем солнце пухлому коту, тот с мяуканьем вывернулся и презрительно удалился в заросли сирени. Шофер снова хихикнул. Это, определенно, был очень веселый шофер. Его звали Мишей, и он страшно обиделся, когда Шталь сделала попытку назвать его Михаилом.
   — Я Миша — и все! — заявил он и махнул рукой. — А вон и машинка!
   Машинка, притулившаяся с самого края стоянки, оказалась «фабией-хэтчбэком» густого синего цвета. Новенькая и блестящая, она выглядела, как игрушка — маленькая, несерьезная, но очень симпатичная, весело подмигивающая лакированными боками и чистенькими окнами. По гладкому капоту прыгали солнечные зайчики и тени от шевелящихся рябиновых ветвей, и в такт им у Эши запрыгало сердце — радостно, как у ребенка, которому подгадали с подарком, и в то же время испуганно — как на такой куда-то ехать?! Она же испачкается, поцарапается, а то и сломается — не дай бог что?! Шталь ожидала подержанную машину, выводить же на трассу эту было просто жалко.
   — Разумеется, она застрахована, — сказал шофер, приветственно похлопав машинку по крыше, — так что не беспокойтесь. Ездили когда-нибудь на «шкоде»? — прежде, чем Шталь успела ответить, он продолжил: — В управлении проста — ребенок справится! Проворная, послушная, на повороты так и садится! Вы только с места резко не газуйте, а то автомат тормо… — тут у «Миши-и-все!» зазвонил телефон, и он, сунув Эше ключи с веселым: «Ну, осваивайтесь пока!» — отошел в сторону. Шталь внимательно посмотрела на «фабию», и та, казалось, тоже внимательно посмотрела на нее умытыми фарами, примеряясь и оценивая. Она была бесподобна, и хотя Эше много раз доводилось ездить в солидных дорогих автомобилях, сейчас ей казалось, что они не идут ни в какое сравнение с этой чудной синей конфеткой. Протянув руку, она коснулась нагретого солнцем капота. Машина не возражала. Ну конечно, с чего бы ей возражать — она просто машина, на какое-то время — ее собственная, сразу же легшая на сердце. Да уж, классический случай любви с первого взгляда. Шталь осторожно обошла машину, звякая ключами, и легко похлопала водительскую дверцу.
   — Привет, — сказала она. — Ты мальчик или девочка? Наверное, девочка, — Эша огляделась, ругнувшись в адрес Ейщарова, и вздохнула. — Господи, какой идиотизм!
   Открыв дверцу, она скользнула на светлое сиденье, и дверца за ней мягко защелкнулась. Положила ладони на черную баранку руля, и ладоням там понравилось. Дотронулась до серебристого рычага переключения скоростей, заглянула в пустой бардачок, посмотрела на себя в зеркало обзора, потом заглянула в макияжное в правом козырьке. И там, и там отразилась симпатичная девушка с каштановыми волосами, гладкими и блестящими, как рояльные клавиши, и глазами под цвет волос, темневшими до крепкокофейного к ободку радужки. Шталь не считала свою внешность идеальной, но была ею вполне довольна, подкрепленная дружным и давнишним общественным мнением, что если она и прозевала поворот к совершенной красоте, то лишь самую малость. Она тронула ногтем зеленый дисплей магнитолы, осмотрела приборную доску и откинулась на мягкую спинку сиденья, с трудом подавляя желание сидя запрыгать от восторга. В салоне пахло новизной и шоферским одеколоном. Шталь прикрыла глаза и вздрогнула, когда Миша, согнувшись, постучал согнутым пальцем в стекло пассажирской дверцы.
   — Еще не заводили? — удивился он. — Ну давайте. А я вам пока расскажу…
   «Пока» растянулось минут на десять, в течение которых он взахлеб расписывал все достоинства машины, и Эша подумала, что раньше Миша, вероятно, работал в автосалоне — он старался так, словно Эша была потенциальным покупателем, а не человеком, который в любом случае уедет на этой машине завтра утром. Он отрегулировал рулевую колонку и водительское сиденье, продемонстрировал работу всего, что должно было работать, заставил Шталь повторить все его действия и, в довершение, включил радио, по которому пели что-то по-русски, но совершенно непонятно. «Фабия» тихо урчала двигателем, словно сытый довольный котенок.
   — Ну, начнем кататься, — наконец предложил Миша и, подметив ее недовольный взгляд, пояснил. — Нет, просто чтобы я убедился, что все в порядке. Олег Георгиевич велел проверить.
   Эша дернула бровями и осторожно вывела машину со стоянки, выехала на объездную и совершила несколько