Говорящие с…

и все равно получить ответы, но это было бы нечестно.
   — Коммивояжерам плевать на честность! — презрительно бросила Юля.
   — Это было давно. Тогда мне действительно было плевать на честность. Теперь мне плевать на все.
   Ейщаров вышел из комнаты и почти бегом вернулся в кабинет, где Михаил, раскрасневшийся и довольный, в полном одиночестве приканчивал очередную порцию кофе с булочками. При появлении Олега Георгиевича, противоположная дверь распахнулась, и из кабинета стремительно выскользнула чья-то гибкая тень.
   — Булочки у Сергеича — объеденье! — сообщил шофер чуть срывающимся голосом. — Я спросил его ассистентку…
   — Именно поэтому на ней сейчас не хватало одежды? — Ейщаров опустился в кресло, нажимая кнопки сотового.
   — Между прочим, я дозвонился до твоей Шталь, — сказал Михаил с чувством явного превосходства. — И мне она ответила, так что можешь не беспокоиться. Вероятно, она просто не хочет разговаривать с тобой.
   — И что же она тебе ответила?
   — «Иди к черту!»
   — Что ж, похоже, беспокоиться действительно не о чем, — Ейщаров сунул телефон в карман. — Тебе доводилось бывать в Ижевске?
   — Тебе, все-таки, удалось с ней поговорить? — Михаил, не донеся булочку до рта, подался вперед, внимательно изучая выражение его лица. — Все плохо, а?
   — Зачем ты звонил Шталь?
   — Просто пытаюсь избавить тебя от ненужных проблем, — Михаил запихнул остатки булочки в рот. — Фефь ефли фефе фто-то…
   — Штаны застегни, — Ейщаров одним глотком допил свой остывший кофе. — Часть людей нужно снять с Новгорода. След очень старый, но, возможно, что-то найдем. Кстати, Севу придется взять с собой, так что постарайся вести себя сдержанно.
   Михаил упавшим голосом заявил, что Ейщаров, вне всякого сомнения, желает ему смерти, и поспешно покинул кабинет следом за ним, не забыв, впрочем, прихватить с собой оставшиеся булочки.
  * * *
   — Что там у вас происходит?! Вы не отвечаете на мои звонки больше недели!
   — Да все в порядке, Олег Георгиевич, просто я была очень занята. Я работаю. Я действительно… очень активно работаю.
   — Тогда где отчеты?! Где наработки?! Где информация?! — рассерженным шмелем жужжала трубка. — Вы ничего не наработали — отлично! — но даже об этом вы должны мне сообщать!
   — Может, нам перейти на общение эсэмэсками? — промямлила Эша. — Почему вы всегда так кричите? Я работаю, и мне все нравится… Я… пока еще побуду здесь. Я почти напала на след.
   — На чей?
   — Ну… я пока не могу сказать определенно, но след есть. Олег Георгиевич, вы не могли бы перевести мне еще денег?
   — Я переводил вам их вчера, — холодно произнес Ейщаров. — Вас что — ограбили?
   — Да… то есть, нет… ну, мне нужно было пройтись по магазинам… кое-какие мелочи, и мне нужна была новая зубная щетка, а потом еще всякое… ну, вы знаете, как это бывает?
   — Не знаю! — отрезал он. — Что у вас с голосом? Вы работаете над каким-то баром?! Черт возьми, Шталь, чем вы там занимаетесь?!
   — Почему вы все время так со мной разговариваете? — вяло возмутилась Эша. — Я просто немного простудилась. Дайте денег, а?
   — В гостинице мне сообщили, что вы съехали пять дней назад.
   — Она мне надоела. Я сейчас… живу в другой гостинице. Дайте денег.
   — Что за гостиница? Адрес.
   — Я не помню, — Эша скосила глаза на мутное оконное стекло. — Но как только вспомню, сразу же вам сообщу. Вы переведете мне деньги?
   — Нет, — спокойно ответил Ейщаров и отключился. Эша яростно затрясла телефон, потом швырнула его на переднее сиденье и, громко зевнув, потянулась, уперевшись подошвами кроссовок в потолок салона «фабии». Перевернулась на живот и сбросила на пол сложенную куртку, служившую ей подушкой. Посмотрела на часы на панели, потом снова в окошко, за которым занимался рассвет, и среди этого рассвета возвышался многоэтажный дом, на фоне нежно-голубого с ярко-розовым выглядевший особенно мрачно. Вокруг стояли и другие дома, но Шталь их не замечала — ей важен был только этот, а точнее — три окна на шестом этаже, зашторенные зелеными занавесками. Занавески не откроются еще очень долго — Вика любила поспать и не утруждала себя своевременным приходом на работу. Впрочем, ей это и не было нужно — никто не стал бы порицать ее за опоздание. «Версаль» существует, пока в нем работает Вика. Шталь же иногда казалось, что весь мир существует лишь пока в нем есть Вика.
   Она вытащила щетку и скрученный тюбик зубной пасты, повозила щеткой по зубам, набрала в рот воды из бутыли, которую ей одолжила местная сердобольная старушка, прополоскала, открыла окошко и сплюнула, попав на мирно дремавшую возле машины дворнягу. Та с рыком вскочила,