Говорящие с…

— Настя повела плечами. — Соловьем заливалась, будто лучшей подружке. Что и как, где работаешь, сколько получаешь, что у тебя есть материально ценного. Она тебе даже вопросов почти не задавала. Хоть вы и тихо говорили, но я-то рядом сижу, я все слушаю…
   — Я сказала, где я работаю?! — ужаснулась Эша.
   — Да, ты для мужика какого-то материалы для книжки собираешь, и он тебе хорошо за это платит.
   — Ф-фу! — Эша облегченно выдохнула, откинувшись на спинку кресла. — Слава богу, фиксатор еще работает.
   — Чего?
   — А ничего! — взорвалась Эша. — Нормально надо было предупреждать, елки! А то отвела в сторонку — у-у-у, а-а-а, вампиры, нечистая — конечно, я не стала слушать! И никто не стал бы слушать. Надо было четко сказать: «Эша…» Ах, да, Эша, — Шталь приветственно протянула руку.
   — Ага, — сказала Настя, осторожно пожав протянутую руку кончиками пальцев и свободной рукой нащупывая замок дверцы. — Так чего тебе надо?
   — Мне надо, чтобы ты мне сделала прическу.
   Теперь Настя удивилась беспредельно.
   — Прическу?! Я?! А как же Вика?
   — А чем ты хуже?
   Парикмахерша быстро поморгала, потом сказала:
   — Такого раньше не было. А… э… Сейчас?
   — Я зайду через пару часов, — Эша, заметив, что во взгляде Насти начало расползаться подозрение, вытащила денежную купюру, пальцы парикмахерши проворно схватили ее, и Настя немедленно успокоилась, расслабив руку на ручке дверцы. — Ты ведь хороший мастер, не так ли? Это лишь из-за Вики…
   — Да что Вика, да Вика — полная бездарность! — оскорбленно взвизгнула Настя, окончательно потеряв к дверце всякий интерес. — Да ты думаешь, я ее первый год знаю?! Да мы на курсы вместе ходили! Я вместе с ней до «Версаля» в «Волшебнице» два года работала! Она серость была просто, полная серость — ни фантазии, ни ловкости, на выпускные и свадебные прически ее вообще никто не заказывал! И не было никогда к ней такого ажиотажа! У нее вообще тогда клиенток почти не было! Конечно, она могла стандартно причесать, хотя стригла всегда неважно. Да даже и не в этом дело, — Настя, развернувшись, придвинулась к собеседнице. — Понимаешь, к ней редко кто когда садился — если только мастера все заняты, а человек опаздывает. Даже если совершенно не знают ее, все равно — редко кто… Она никогда никому не нравилась. Не знаю почему. Характер у нее мерзкий… но не из-за характера. На лицо, вроде, ничего… но она никогда никому не нравилась. Ни коллегам, ни клиентам — никому. Уж не знаю почему. Знаешь, есть такие люди, которые просто не нравятся. Без всякой причины. Подружек у нее не было, даже курить с ней никто из наших не выходил или, там, кофе попить. Только Глеб один с ней и носился, не знаю, что он в ней нашел, бедняжка. Такой славный парень, симпатичный, только Вика его все время отшивала, потому что у Глеба постоянно нелады с работой, с деньгами… ну, ты понимаешь. Он как два года назад появился, так как собачонка за ней, глупый, — парикмахерша осуждающе поджала губы. — И когда Вичка вслед за мной в «Версаль» перешла, ничего такого не было. А теперь, — Настя неопределенно мотнула головой, — такая вот фигня! Мы вообще ничего не понимаем! Вначале она стала иначе работать — вдруг, ни с того, ни с сего! Стричь лучше не стала, но вот распределить волосы, сделать идеальный пробор или укладку — просто шикарно у нее это пошло. И прически… она начала делать действительно классные прически из длинных волос! Клиенток у нее немного прибавилось, а потом вдруг как повалили! Она почему-то начала всем нравиться. Все прямо так с ней носятся — непонятно — нам-то с девчонками она по-прежнему совершенно не нравится. Вы… — Настя осеклась, заметив выражение лица Шталь, — то есть, они все ей рассказывают, всем с ней делятся, подарки приносят, переплачивают дико. Конечно, так, как с тобой, она редко… обычно долго тянет деньги, график специальный составляет, чтоб у человека была возможность денег поднабрать. Только, как у Вики много клиентов стало, так она делать прически практически и прекратила. Волосы расчешет-расчешет, потом наобум соорудит какую-то нелепость — и до свидания! А они все равно довольны, будто ослепли все! И вести себя стали странно — ругаются постоянно, чуть ли не дерутся, кто первый к ней, приходят немытые, одетые кое-как, глаза дикие… Вечно подходишь к «Версалю» — так просто толпа наркоманов какая-то перед ним!.. Я ж говорю — вампир она! — непоследовательно закончила Настя и сердито закурила, потом сделала уступку: — Или ведьма, хотя бы! Ну что она с ними делает такое?! Конечно, знаешь, когда у человека с волосами возишься, он может разомлеть, некоторые иногда даже засыпают. Но не так же!
   — А мужчинам Вика не нравится… так? — осторожно спросила Эша.
   — Ты знаешь,