Говорящие с…

— чудесной. Замечательный человек, который умеет делать замечательные вещи… Но постепенно все это таяло, таяло, замечательный человек превращался в туман, отступал… а потом туман просто исчез, и осталась парикмахерша Вика, шатенка с миловидным лицом, но тонкими злыми губами и невыразительным взглядом. Неприятная особа. Она ей не нравилась. Вика не нравилась бы ей даже если б ничего не сделала, даже если б она о ней ничего не знала. Есть такие люди, которые просто не нравятся, и часто в этом вовсе нет их вины. И пока происходили перемены, Эша размышляла над вопросом, который до сих пор почему-то так и не удосужилась задать своему нанимателю. С чего он взял, что существует лишь два поколения? Что такие, как Сева, Григорий или тетя Тоня — первое поколение? Может, они как раз второе. Может, первое — это совсем другие люди, может, они слышат не что-то одно… правда, в таком случае, ей вряд ли захотелось бы с ними встретиться. Сомнительно, что они до сих пор вменяемы. Если б она слышала все вещи мира, то, наверное, сошла бы с ума.
   И вообще, разве поколение — это не производное от кого-то?
   То, что ее произвели еще от кого-то, помимо родителей, раздражало.
   Произвели или заразили?
   А может, и нет вовсе никакой магии? Просто расширенная возможность общения. Люди общаются с людьми. Многие общаются с животными, во всяком случае, так считают. Общаются с одушевленными… но кто и когда разделил одушевленное и неодушевленное? И какими принципами при этом руководствовался? Что, если он ошибся?..
   М-да, самые блестящие психиатрические умы должны драться за возможность заполучить для исследований Эшу Шталь!
   Наблюдая за Викой, Эша довольно быстро поняла, что имела в виду Настя, когда сказала, что Вика перестала работать. Ее действия действительно имели мало общего с парикмахерской работой. Большую часть времени она просто расчесывала клиенткам волосы, так и этак, лишь изредка что-то состригая, и только под конец, словно для проформы, делала предельно простую укладку или сооружала из волос подобие прически, и клиентки уходили в восторге, а Вика улыбалась и запирала ящик с расческами. У нее единственной в «Версале» был ящик с замком. И, уходя куда-то, Вика всегда забирала расчески из ящика с собой. Большинство из этих расчесок были старыми, у многих не хватало зубьев, но Вика обращалась с ними, как с величайшими драгоценностями, в отличие от стандартного, как и у других мастеров, набора профессиональных расчесок, стоявшего на столике в нескольких красивых керамических стаканах. Эти расчески сияли новизной и неудивительно — Вика ими почти не пользовалась, они вступали только в начале действия, а потом Вика откладывала их и отпирала заветный ящичек.
   Эша так и не смогла толком уловить закономерности. Иногда Вика начинала с одной и той же расчески, иногда с совершенно разных. Вначале Эша думала, что роль играет исключительно цвет волос, но, вероятно, предпочтения расчесок таились гораздо глубже, и часто и светлые, и темные волосы обхаживал один и тот же длинный зеленый двусторонний гребень, но потом волосы, казалось, совершенно одинаковые и по цвету, и по структуре Вика могла расчесывать совершенно разными расческами, и Шталь так ничего и не поняла. Единственными расческами, которые Вика использовала всегда и для всех, были две — большая ярко-оранжевая с широкой ручкой и узкая металлическая с синим отливом и очень частыми зубьями, и к этим расческам Вика относилась особенно бережно. Назначение первой пока оставалось для Эши загадкой, но вот для чего Вика использовала вторую, Шталь поняла довольно быстро и разозлилась еще больше. Когда в ход шел металлический гребешок, Вика уже не просто болтала с клиентками между делом, она задавала вопросы — короткие, четкие и, как правило, касавшиеся исключительно доходов, и клиентки с готовностью выдавали всю информацию относительно финансовой стороны своей жизни. Потом Вика меняла расческу, и допрос снова превращался в безобидную болтовню.
   Расческа откровения — мечта любого дознавателя. Заполучить бы ее — и к Ейщарову, пока он снова не побрился наголо! Уж тогда-то…
   Наблюдая за Викой, Шталь заметила еще одну деталь — иногда, особенно, когда Вика, правда, крайне редко, все-таки снисходила до того, чтобы действительно по-настоящему причесать клиентку, движения ее руки становились какими-то странными, ломаными, неловкими, но при этом волосы словно сами собой свивались и укладывались в настоящий шедевр. И расчески — везде расчески, казалось, пальцы Вики вовсе в этом не участвовали, но разве именно парикмахерские пальцы — не главное в таком деле? Расческой можно расчесать, разделить, уложить, но потом в дело обязательно вступают пальцы