Говорящие с…

   — А чего ты ожидала?! — клиентка сдернула простынку и сердито выпрыгнула из кресла. — Знаешь, Вика, если ты сегодня не в форме, я лучше приду в другой раз!
   В гробовой тишине она простучала каблуками через зал и исчезла за дверью. Кто-то выдохнул — звук получился громким и похожим на смешок. Вика вздрогнула, точно ее ударили, потом медленно подняла руку с расческой и уставилась на широкую пластмассовую ручку. Неожиданно у нее вырвалось рычание, она с размаху швырнула расческу на пол, наклонилась и резким движением выдвинула ящик. Выхватила из него одну расческу, потом другую, осмотрела и с пронзительным воплем бросила их через зал. Одна попала в парикмахершу Свету, другая запуталась в плетях традесканции и повисла, тихо раскачиваясь.
   — Где мои расчески?! — заорала Вика и с грохотом вывернула ящик на пол, ногами разбрасывая во все стороны ни в чем не повинные чесательные принадлежности, которые брякали и с хрустом ломались под ее каблуками. — Кто украл мои расчески?! Какая сука?! Убью!
   После этого обещания зал немедленно опустел. Света выскользнула из кресла и бочком пробиралась к дверям, несколько несостоявшихся клиенток прижались к стене, а полная дама, чуть приоткрыв дверь своего кабинета, верещала что-то неразборчивое про врача, переутомление и премию. Вика, задыхаясь и бешено вращая глазами, выдернула из столика остальные ящики, произвела на самом столике полнейший разгром, усыпав все вокруг флаконами и баночками, потом вцепилась себе в волосы и застонала:
   — Господи, ну где же они, где?!
   Ее взгляд потерянно заметался по сторонам и наткнулся на Шталь, наблюдавшую за ней с искренним интересом. В сущности, сейчас ей было даже немного жалко Вику. Вика никогда не была Говорящей. Она никогда не слышала своих расчесок, они оказались всего лишь подарком — не пошедшим на пользу подарком, и без них она вновь стала никем. Неважным мастером и человеком, который никому не нравится. Она не заметила подмены, как это сразу бы сделал Говорящий.
   — Ты, — сипло сказала Вика очень нехорошим голосом, и теперь Эше стало жалко уже не Вику, а исключительно себя. — Ты их взяла!
   Она шагнула вперед, переступив через раздавленный баллончик, из которого с шипением сочился лак, и Шталь, решив, что сейчас самое время спешно покинуть «Версаль», попыталась было совершить маневр отступления, но под ноги подвернулся один из баллончиков, Эша споткнулась и чуть не сунулась лицом в блестящие плитки пола. Этой задержки парикмахерше хватило, чтобы настигнуть беглянку, и она с кошачьим воплем вцепилась ей в волосы.
   — Отдай!
   Шталь, взвизгнув от боли, вслепую брыкнула ее, одновременно двинув локтем, и, высвободившись, отскочила в угол, оставив в пальцах Вики прядь волос. Та немедленно метнулась следом, на этот раз Эша успела развернуться, и они, сцепившись, с бряканьем и грохотом покатились по полу, приводя обстановку зала в состояние окончательного разгрома. Из-за приоткрытой двери гомонили и ахали зрители.
   — Отдай мои расчески! — шипела Вика, силясь стиснуть пальцами шталевское горло.
   — Да не брала я их! — сипела Эша в ответ, пытаясь отодрать от себя цепкие пальцы. — Отцепись от меня! Я все расскажу Глебу и он тебя заругает! И расчесок тебе больше не даст!
   Несколько минут они боролись молча — Вика осмысливала угрозу, Эша же была слишком занята, чтобы разговаривать. Потом парикмахерша вынесла свой вердикт:
   — Придушу, на фиг!
   — Это еще почему?!
   — Потому что ты сука!
   — Это не аргумент! — сказала Эша и, изловчившись, всадила колено в парикмахерский живот. У Вики вырвался хрюкающий звук, глаза нелепо выпучились, и она начала заваливаться вправо. Эша поспешно столкнула ее с себя и, кашляя, попыталась встать, но тут кто-то сзади схватил ее за шиворот и поднял таким резким рывком, что Шталь чуть не вывалилась из одежды.
   — Пусти! — завопила она, болтая ногами в полуметре от пола. — То есть, нет! Просто поставь!
   — Хм-м, ага… — Глеб поспешно выполнил требование, и Эша скользнула в сторону, нежно ощупывая свое распухающее горло. Глеб шагнул к Вике, которая, сидя среди искореженных баллончиков, держалась за живот, но тут же резко развернулся и опустился в кресло, безвольно свесив руки и глядя на свои ботинки.
   — Ты поэтому всегда выгоняла меня из зала? — негромко спросил он. — Чтоб я не видел, что ты делаешь на самом деле? А я никак не мог понять — почему такие плохие прически… Думал, может, ты в последнее время не в настроении, может, я виноват… А ты просто ничего не делала.
   — А зачем ей было что-то делать? — Эша, пошатываясь, подошла к двери, выпихнула в коридор наиболее любопытных и, захлопнув ее, привалилась к ней спиной.