Говорящие с…

   — Вопросов больше не имею, — сообщил водитель.
  * * *
   Миша давно ушел, а она еще постояла возле «фабии», выкурив сигарету. Если на самом деле у нее не возникало никакого желания целовать ейщаровский телефон, то машину совершенно определенно хотелось чмокнуть — конечно, исключительно потому, что это была премиленькая машинка. Шталь сердито подумала, что если бы Ейщаров сейчас за ней наблюдал — получил бы большое удовольствие. Но, конечно, он за ней не наблюдал. У него хватает дел поважнее. И все-таки, что-то тут не то — огромное жирное «что-то». Швырнув окурок в урну, она ушла, не оглядываясь и выстраивая в уме проведение сегодняшнего дня.
   Эша ошибалась — Ейщаров наблюдал за ней. Он стоял возле окна — так, чтобы его не было видно с улицы, и внимательно смотрел на стройную фигурку возле машины, даже отсюда выглядящую растерянной и сердитой. Она то стояла на месте, то принималась бродить из стороны в сторону, и Олег Георгиевич не сомневался, что сейчас она страшно сквернословит в его адрес. Сознавание этого факта приводило его в хорошее расположение духа. Все прошло лучше, чем он ожидал — и от нее, и от себя.
   Тихо открылась и закрылась за его спиной дверь, и в кабинет вошел Михаил, остановился рядом, глядя на улицу, и Ейщаров, не оборачиваясь, спросил:
   — Что скажешь?
   — Ну, — тот задумчиво пригладил торчащие светлые вихры, — машину она, конечно, разобьет.
   — Разобьет — дадим новую, — рассеянно сказал Ейщаров. — Главное, чтоб доехала.
   — Но-овую! — со смешком протянул Михаил. — Забавно это — раньше копейки выгадывали, а теперь — что нам какая-то машина! — он посерьезнел. — Слушай, а ты уверен, что дело выгорит? В конце концов, она всего лишь девчонка, к тому же, слишком молодая. Характер скверный, неуравновешенная — с легкостью влетит в какую-нибудь историю.
   — Вот и пусть влетает. Я не сомневаюсь, что она влетит именно в такую историю, какую нужно. Главное, чтоб она успела хоть что-нибудь найти. Я рассказал ей больше, чем кому-либо. И насчет девчонки — это ты напрасно. Мы оба знали девочку, которая, — глаза Ейщарова тепло улыбнулись знакомому лицу, выглянувшему из глубин памяти, — отлично себя проявила, а ведь она была на год младше Шталь.
   — Слишком большие надежды ты на нее возлагаешь, — водитель покачал головой. — Умна, талантлива… убедительно, я почти поверил. Про кого другого слова бы не сказал, но она… Знаешь, когда она сидела в зеленом кресле, я был почти уверен, что ты ее там и оставишь, не вытащишь. Что, велик был соблазн, а?
   — Не то слово! — Ейщаров вздохнул. — Но она нужна нам живой — хотя бы для начала. Если справится с одним случаем — справится и с остальными. До сих пор особых результатов не было — то, что у нас есть на сегодня, даже с натяжкой не назовешь результатом, и ведь даже это слишком дорого обошлось. А нам нужно закончить все прежде, чем те, другие, поймут, какую они допустили ошибку.
   — Возможно, они никогда и не узнают об этом. У них своих дел по горло. Нам ведь даже неизвестно, живы ли они.
   — Даже если и так, действовать надо быстрее, — возразил Ейщаров. — Время идет, и все становится хуже. Уже появилось зеленое кресло. Ты представляешь, что может быть дальше?! Без контроля все вывернется наизнанку!
   — Опасное дело мы затеяли, — тихо сказал Михаил, застывшим взглядом провожая удаляющуюся девичью фигурку. — Я не спорю и верю в тебя, если б не ты — неизвестно, что бы со мной стало. И все равно опасно. Одно утешает — в кои-то веки отправляем того, кого не жаль отправлять. А ты отлично держался, не нервничал.
   — Мы свои нервы давно извели! — Ейщаров хлопнул его по плечу. — Ладно, визит дамы окончен, так что пошли — я тебя на бильярде обставлю! Хотя фору дам, конечно.
   — А толку? — уныло провозгласил водитель, угощаясь из его портсигара.
  * * *
   После «фабии» ни трамваями, ни маршрутками ехать не хотелось, и Эша поймала себе такси, решив заехать в одно место, а потом купить все, что надо, уложить и получить свободный вечер, который она проведет с сестрой. Полина как раз должна была приехать. Собственно, это была одна из главных причин, по которой Эша вернулась в город — Шая была единственным местом, где Полину можно было хоть как-то изловить. Она работала референтом у крупного аркудинского предпринимателя, который постоянно был в разъездах, и Поля моталась вместе с ним. Застать ее в Аркудинске было невозможно, но в Шаю она стабильно приезжала раз в месяц на пару дней, проверяла и приводила в порядок квартиру и уезжала снова. Год квартира пустовала, но когда Шталь вернулась, там по-прежнему было идеально чисто и царил порядок.
   Таксист кивал головой под «Радио Шансон», то и дело что-то спрашивал у нее, она, не вслушиваясь, что-то