Говорящие с…

в испытаниях очень плохих бритв. Две некогда шикарные машины, припаркованные позади них, были испещрены мелкими вмятинами и царапинами, и Вальков с болью подумал о том, что одну из них купил всего лишь две недели назад.
   — А если ты размышляешь о том, — продолжил собеседник, — чтобы умертвить меня прямо тут, то хочу напомнить, что сейчас очень светло, и на нас пристально смотрят как минимум два десятка человек и четыре собаки. Ну давайте же, Геннадий Романо-вич! Сильные и умные люди должны проигрывать с достоинством! А вы, как мини-мум, умный. Глупый не сумел бы столько наворовать.
   — Из-за тебя один из моих сотрудников все еще в больнице! — прошипел Вальков.
   — Ну, я ж не виноват, что у людей столько всяких артерий в самых неожиданных местах.
   — Если ты не сядешь в машину самостоятельно, кто-нибудь пострадает, — сказал Вальков трагическим тоном. — Они же здесь не при чем. Посмотри, там же дети!
   — Ну, во-первых, я с ними не знаком, — собеседник подбросил монетку и на этот раз поймал ее на мизинец. — А во-вторых, вам на это наплевать. Но вам не все равно, ка-кими они могут оказаться рассказчиками. Кстати, здесь хороший ракурс для съемки. Понимаете меня?
   — Я понимаю, что ты назначил встречу в центре города, во дворике набитом наро-дом…
   — Дело даже не в людях, — человек ловко повернул бледную руку, и монетка удиви-тельным образом на ребре пропутешествовала по тыльной стороне его ладони, оббе-жала запястье и скользнула к указательному пальцу. — Стык домов, машины, столбы, деревья, скамейки — знаешь, что все это такое? Это поверхности. Нет ничего лучше вертикальных поверхностей. Горизонтальные тоже ничего, но вертикальные гораздо лучше.
   — Раз ты такой уверенный, то, может, подойдешь поближе?
   — Ни к чему. Пять метров — вполне нормальное расстояние для дружеской беседы.
   — Я тебя удавлю! — пообещал Вальков. — Я тебя так урою, что тройная экскаватор-ная смена не откопает тебя и через неделю! Ты не представляешь, с кем ты связался!
   — Через полчаса стемнеет, — человек коротко глянул на часы, — я уйду и переведу тебя на второй круг ада, а в конце недели вернусь к тому, что от тебя останется и спрошу еще раз. Но пока еще есть время, я постою и послушаю твои метафоры. Они исключительно хороши!
   Вальков дернул головой и решительно отступил назад, его дружина так же реши-тельно ринулась вперед, и в тот же момент человек молниеносно сунул руки в кар-маны брюк. Почти сразу же руки вынырнули обратно — кулаки были крепко сжаты. Человек сочувственно улыбнулся и сделал руками резкое движение вверх и в сторо-ны, одновременно разжимая пальцы, и из них выпорхнули монетки — несколько де-сятков монеток. Большие и маленькие, юркие, серебристые и медные, они веером разлетелись в вечернем воздухе, словно стайка вспугнутых мальков, и Вальков, не-вольно ахнув, шлепнулся на землю и закатился под машину, закрывая голову руками.
   Полет всех монеток был короток и стремителен. Только одна долетела почти до середины двора и срикошетила от бельевого столба, прочие же с щелкающим и звя-кающим звуком заканчивали полет, встретившись со стенами домов, водосточными трубами, открытой дверью подъезда, стареньким «опелем», оконными решетками, железной подъездной беседкой, заплетенной дикой розой, и сразу же начинали но-вый, устремляясь по иной траектории. Человек, скрестив руки, улыбался, а перед ним бушевала крошечная серебристо-медная вьюга, и охранники оказались в самом ее центре. Монетки, рассекая воздух, мчались к ним юркими рыбками, и теперь это уже не были испуганные мальки. Теперь это были пираньи.
   Один из охранников заорал, закрыв ладонями окровавленное лицо, другие отчаян-но махали руками, пытаясь увернуться от взбесившихся металлических кругляшков и одновременно добраться до их хозяина, но те проявили непостижимое коварство. Сбить или уклониться от них оказалось невероятно трудно, и большинство монеток нашли свои последние цели, завершая полет кровоподтеками, безжалостно полосуя кожу и вонзаясь в тело почти до противоположного края абриса, словно крошечные сурикены. Охраннику попытавшемуся вытащить пистолет, в тыльную сторону ладо-ни воткнулось сразу три старых австралийских шиллинга, другому легенькая монет-ка достоинством в два франка располосовала плечо, третьему же в затылок вонзился штатовский четвертак. Четвертый почти сразу свалился на землю, зажимая повреж-денный глаз, в чем были виноваты десять пфеннигов, пятый же, которому вращаю-щаяся, словно циркулярная пила, монета в двадцать песет аккуратно срезала кожу с кончика носа, нырнул под свободную машину, решив в дальнейшем развитии собы-тий не участвовать.
   На все ушло чуть