Говорящие с…

дальше неспешным шагом.
   — Мы с тобой разговариваем! — по-детски завопили сзади. — Куда? Цыпа! Не, ты че хамишь, цыпа?! Стаааять!
   Она дошла до фонаря и, резко остановившись, развернулась, глядя в приближаю-щиеся, раскачивающиеся масляные лица.
   — Как, интересно, я могу хамить, не сказав вам ни слова?
   Индивидуумы, тоже остановившись, переглянулись, после чего первый повторил:
   — Хамишь.
   — А че ты в пальтишке-то, цыпа? — осведомился второй. — Жара такая… Мерз-нешь? Так мы согреем.
   — А ты можешь? — она глянула зазывно и многообещающе прикоснулась к верхней пуговице своего плаща. Спросивший подбоченился, отчего опиравшийся на него приятель чуть не рухнул на землю, после чего произнес длинную фразу о своей муж-ской доблести, состоявшую из множества неприличных слов. Женщина улыбнулась и принялась аккуратно расстегивать пуговицы, придерживая полы плаща.
   — Э-э, — озадаченно сказал он. — Ты чего? Прям здесь? Не, а… А пошли ко мне, а? Сейчас заскочим, чего-нибудь захватим…
   — Конечно, — она изогнулась в круге бледного света. — Но сначала ты должен взгля-нуть на мое тело.
   Индивидуумы с готовностью подались вперед, едва не сшибив друг друга с ног, и она, улыбнувшись еще раз, прижала ладонь к губам, потом опустила руки и резким движением распахнула плащ.
   Насекомые были везде.
   Они покрывали ее тело плотным слоем от основания шеи до середины голых ко-леней, они беспрестанно шевелили усиками, лапками и крыльями, они переползали с места на место, забираясь друг на друга, и казалось, что тело женщины течет, словно жидкий металл. Жуки и бабочки, мухи и пауки, пчелы и стрекозы, мухоловки и тара-каны — они скрипели, жужжали, пощелкивали, шелестели и хрустели, они блестели и переливались под тусклым фонарем, а здоровенный паук, уютно устроившийся на левой груди, угрожающе шевелил мохнатыми лапами. Оскалившись, женщина высу-нула язык, и сидевший на нем бурый тарантул развел в стороны передние лапы, то ли приветствуя зрителей, то ли призывая их к вниманию.
   Зрителей, мгновенно протрезвевших, словно ветром сдуло.
   После них остался лишь тоненький вскрик, почти сразу же развеявшийся в суме-речном воздухе, заглушенный, раздавленный пьющим, курящим и гогочущим пар-ком. Никто не обратил на происшедшее никакого внимания. Крики и беготня в Яме не редкость, странностью бы показалось как раз их отсутствие. Женщина улыбнулась глазами, поднесла ладонь ко рту, и тарантул аккуратно перебрался с ее языка на бледные пальцы.
   — Каждый раз смешно, — сказала она, запахивая плащ. — Извини, я опять тебя об-слюнявила. Ну, иди.
   Женщина осторожно сунула паука за пазуху, застегнула плащ и огляделась, потом вытащила зазвонивший телефон и, взглянув на дисплей, усмехнулась.
   — Ты где? — весело спросила трубка. — Опять мешаешь людям напиваться и приста-вать друг к другу? Ты знаешь, что зависть — плохое чувство?
   — Дело не в зависти, а в скуке, — ответила женщина, вытянула руку, и ей на ладонь мягко приземлился крупный ночной мотылек, деликатно покачивая пестрыми крыль-ями. — Кстати, дело закончено, как, впрочем, и ожидалось. Ты-то что делаешь?
   — Балуюсь.
   — Ну разумеется, что еще ты можешь делать. Постарайся не привлекать внимания. Встретимся через час. Пока-пока.
  * * *
   — Пока-пока, — игриво ответил человек, спрятал телефон в карман и обернулся, глядя туда, где в проходе между стеллажами несколько людей обступили корчащего-ся на полу мужчину, накрепко вцепившемуся в свой галстук. Над ним склонился па-рень с ножом в руке и немолодая женщина, которая тоже ухватилась за ошеек гал-стука и тянула его с такой силой, что голова обладателя галстука моталась над по-лом.
   — Да галстук же режь, галстук! — визжала она на весь магазин. — Что ты мне пальцы режешь, идиот!
   — Прекрати тянуть! — голосил парень в той же тональности. — Ты же его сама за-душишь, на фиг! Мужик, как ты ухитрился так его затянуть?!
   — Хр… бр… — отвечал мужчина, стремительно багровея. Человек, усмехнувшись, отвернулся, взял с полки баночку с маринованными огурцами и, бросив ее в корзин-ку, перешел в другой ряд, где растрепанная девушка, что-то бормоча себе под нос, торопливо собирала с пола флакончики с шампунем. Стоявший рядом охранник, внимательно наблюдающий за ее действиями, раздраженно говорил:
   — Что значит юбкой зацепили? Как это возможно? У вас из бетона что ли юбка — столько повалить?! Вот смотрите, шампунь вытек! Платить придется, девушка! Ни-чего не знаю, товар испортили, платить придется!
   — Ай-ай-ай, — сказал человек, проходя мимо, и удостоился подозревающего охран-ного