Говорящие с…

Он сказал, что у них в отделении все всегда было отно-сительно мирно. Но с тех пор, как привезли эту, с позволения сказать, даму, полови-на отделения в руинах, а половина сотрудников — на больничном. Сломавшиеся од-новременно у всех часы были пустяком, так же как и постоянно перегорающие лам-почки. Но вот пальцы, прищемленные, а то и вовсе сломанные дверцей местного ста-ринного холодильника, замороженные им же до каменного состояния продукты и со-держимое бутылок, постоянное падение сотрудников со стульев, столы, двигающие-ся сами по себе, когда на них не смотришь, и, наконец, добрая порция кипятка, ко-варно выплеснутая электрочайником на нижнюю половину сержанта Шмакова — это уже пустяком не было.
   — Вы можете мне сказать, что все это совпадение, — бушевал дежурный, — только объясните тогда, каким образом ваша племянница могла все это предсказать?! Она угрожала этим, когда ее запирали, и так и вышло! Да будь сейчас времена инквизи-ции, я бы… мы бы… — он задохнулся, осторожно сел и уставился в раскрытый жур-нал. — Заберите ее, а? Уладьте все и заберите. Если б не предписание…
   — С чем оно связано? — осведомился Ейщаров, опуская руку в карман брюк и бла-гожелательно улыбаясь дежурному.
   — Ваша племянница избила сына мэра. Так что, вероятней всего, это будет не про-сто хулиганство. Ей могут предъявить обвинение в покушении на убийство. Такое уже бывало, — дежурный покивал и тоже улыбнулся. — Не знаю, почему я вам все это рассказываю, но… Поймите, я бы рад… Правда.
   — Как вас зовут? — мягко спросил Олег Георгиевич.
   — Коля, — дружелюбно сообщил дежурный и, привстав, пожал протянутую руку. — Вы сходите, переговорите с мэром… э-э, потому что с его сыном вы вряд ли сейчас сможете поговорить. Объясните ему… — он заговорщически погрозил Ейщарову пальцем, — думаю, вы ему понравитесь. Мне же вы нравитесь, — дежурный снова рас-цвел в улыбке и уткнулся в книгу. Михаил наклонился и шепнул Ейщарову на ухо:
   — Нормально все идет. Еще полчасика, и он, пардон, похерит даже президентское предписание.
   — У меня нет столько времени, — Ейщаров вытащил из кармана маленькую коро-бочку, и Михаил поспешно отвернулся. Открыв крышечку, Олег Георгиевич, стара-тельно глядя в сторону, протянул руку и поставил коробочку на стойку. Дежурный поднял голову и с причудливой смесью дружелюбия и настороженности спросил:
   — Что это? — он привстал, разглядывая лежащий в коробочке золотой перстень с большим овальным камнем цвета сумерек, мягко мерцающим в свете ламп. — Ого! — дежурный оглянулся на коридорный полумрак. — Подкуп должностного лица при ис-полнении, да еще и прямо в…
   — Я не собираюсь вас подкупать, что вы! — заверил Ейщаров.
   — Почему? — голос дежурного прозвучал обиженно, потом он вдруг ухмыльнулся, подмигнул и потянулся к коробочке. — Понимаю, понимаю! Я просто взгляну. А что за камень?
   — Топаз, — произнес Олег Георгиевич, посматривая на дверь. — Он обладает множе-ством удивительных свойств, но этот экземпляр сосредоточен исключительно на том, чтобы помогать от бессонницы. Проблема в том… — в этот момент раздался стук, и Ейщаров, повернувшись, взглянул на дежурного, который, закрыв глаза, сложив руки на столешнице и умостив на них голову, мирно посвистывал носом, — что он помогает слишком быстро.
   — Совместное творение двух Говорящих — это нечто! — заметил Михаил, ныряя в коридорчик. — Насколько мне известно, остался только Шмаков. Вот чем хороши но-чи в маленьких городах…
   — Перестань болтать! — Олег Георгиевич толкнул его в спину. В этот момент в ко-ридор выглянул Шмаков и застыл.
   — Какого вы здесь…
   — Коля разрешил, — сказал Михаил, на всякий случай поднимая руки вверх. — Мо-жешь пойти и спросить.
   — А ну стоять! — потребовал Шмаков и перевел глаза на Олега Георгиевича, спо-койно выступившего из-за спины шофера. — Так, ты тоже. А ну, руки…
   — А зачем? — казалось, с искренним любопытством спросил Ейщаров. Лицо Шма-кова стало очень сосредоточенным, он сдвинул брови, потом мотнул головой и при-валился к косяку, неохотно ответив:
   — Ну, не знаю. Так положено.
   — Так положено преступным элементам, а мы-то — законопослушные граждане.
   — Это верно, — согласился сержант, ухмыляясь.
   — Мы лишь хотим забрать девушку, пока она здесь все не разрушила.
   Шмаков сказал, что это, вне всяких сомнений, делает их втройне законопослуш-ными гражданами, после чего мучительно скривился и пробормотал, что не имеет права этого позволить без соответствующего приказа соответствующего лица, как бы он этого ни хотел. Ейщаров поинтересовался, можно ли, по крайней мере, ему побе-седовать с племянницей.