Говорящие с…

отвечала — очевидно, невпопад, потому что несколько раз он посмотрел на нее удивленно. Мысленно Эша вновь и вновь прокручивала в голове состоявшуюся встречу, внимательно осматривая каждую деталь. Шутник или сумасшедший. Вообще-то для шутки дороговато. Значит, сумасшедший. Она вспоминала его лицо, глаза, мягкий серьезный голос, экономные движения. На своем веку Шталь знала не так уж мало сумасшедших, и большая их часть производила на нее неприятное и даже отталкивающее впечатление. Олег Георгиевич производил впечатление довольно приятное. Конечно, он совершенно не в ее вкусе, если не считать его состояния, но, все же, что-то в нем такое было. Обаятельный мужик, несмотря на все свои нелепые теории.
   Открыв полученный сотовый, она просмотрела телефонную книжку. Номеров было немного — ейщаровский личный и рабочий, Нины Владимировны, которой она, Эша, явно не понравилась, водителя Миши — понятно, на случай технических консультаций. Также Эша с удивлением обнаружила телефоны начальника шайской прокуратуры, генерального директора и главного редактора «Шая-ТВ» и своего экс-шефа Кушнаренко, редактора «Шайского вестника». А эти зачем, интересно?
   Через пять минут такси притормозило возле нового большого трехэтажного здания, ощетинившегося спутниковыми антеннами, и Эша, поглядев на него, потом вокруг, удивленно сказала:
   — Вы ошиблись, до телецентра еще два квартала.
   — Да уж полгода, как здесь он теперь, — сообщил таксист. — Много изменилось в последнее время — глядишь, так и я на свой завод вернусь. Давно не были или не местная? Может, вас провести — у меня там шурин работает.
   Эша отрицательно покачала головой, протягивая деньги, в этот момент двигатель старенькой «Волги» надрывно чихнул и заглох. Шталь это совершенно не касалось, открыв дверцу, она вылезла и вдруг замерла, услышав упрашивающее бормотание сзади:
   — …ну, давай девочка, давай, моя хорошая, заводись. Ну что не так? Ну, давай, ты же моя девочка…
   Она обернулась, с любопытством глядя на таксиста, который, чуть наклонившись, ворошил ключом в замке зажигания, свободной рукой любовно поглаживая руль, и, не выдержав, произнесла:
   — Простите за глупый вопрос… А вы всегда разговариваете со своей машиной?
   — А как же? Машина хорошее обращение чувствует… — удивился тот, потом небрежно отмахнулся. — Вы не мужик, вам не понять!
   «Девочка», больше тянувшая на «старушку», громко фыркнула и завелась, дребезжа всеми составными частями. Эша захлопнула дверцу, и «волга», вырулив на трассу, исчезла в потоке машин.
   — Господи, вокруг меня одни сумасшедшие, — удрученно сказала Шталь самой себе и пошла к входу, возле которого курила знакомая журналистка в компании троих молодых людей, с которыми она отчаянно кокетничала. При виде Эши на ее лице появилась змеиная улыбка, тут же сменившаяся стандартно-приветливой, и Эша поняла, что знакомой откуда-то известно, что пока в Москве у нее не ладится. Непрерывно болтая о шайских переменах, журналистка завела Эшу в вестибюль, где она немедленно нос к носу столкнулась с двумя бывшими коллегами из «Вестника», которые о чем-то спорили с местным оператором. На их лицах тоже появились змеиные улыбки. Шталь мрачно подумала, что способность встречать, кого хочешь, это замечательно, но жаль, что у нее нет полярной способности не встречать тех, кого не надо. Одна из девушек, не ограничившись улыбкой, сочувственно похлопала Эшу по руке и сказала, что все у нее еще впереди.
   — И откуда мы есть такие просвещенные? — небрежно осведомилась Эша, поняв, что соврать не удастся.
   — Ваша Волчановская, из редакции, звонила нашему по одному вопросу, ну и сообщила заодно. Она ведь знает, откуда ты, а ее боссу не каждый день пепельницей по макушке стучат, — коллега фыркнула. — Ну, ты даешь! Статью раскритиковал или домогался?
   — И то, и другое, причем одновременно, — буркнула Эша, мысленно постановив себе по возвращении в Москву убить пионерку Волчановскую каким-нибудь страшным способом. Обернулась к знакомой с целью выложить ей нехитрый предлог для визита, скрывавший под собой нечто иное, но тут в вестибюль вышел мужчина, опознанный Эшей, как изрядно располневший за год главный редактор Бобров, и направился прямо к ней.
   — Ба-а, столичные гости! — прогудел он, дохнув кофейно-коньячной смесью. — Рад, рад… Прошу за мной, сударыня Шталь, я вас ждал.
   — Меня? — переспросила Эша, и знакомая рядом с ней удивленно раскрыла глаза. Бобров кивнул и, необычайно вежливо приобняв Эшу за плечи, почти насильно повел ее в коридор. Шталь удивилась еще больше. Бобров терпеть не мог сотрудников «Вестника», так же как ее бывший начальник терпеть