Говорящие с…

ни малейшего следа, снова шлепнулся на пол.
   — Именно с этого ты и мог бы начать, — мрачно заметил Ейщаров.
   — Демонстрация наиболее эффективна, когда демонстрируют на том, кто сам и по-требовал этой демонстрации.
   — Нож затупился, — просипела Эша, наконец-то поднявшись на ноги. — Или у тебя под кожей железо.
   — Я не нанимаю в шоферы киборгов, — Ейщаров с грохотом поставил стакан на стол. — На них никогда не добьешься хорошей гарантии.
   — Л-ладно, — Эша еще раз ощупала себя в вырезе халата. — Значит, Говорящий с ножами?
   — С колющим, рубящим и режущим холодным оружием, — поправил ее Михаил чуть высокомерно. — И с любыми металлическими предметами, которые могут стать таковым, будь то вилка или заточенный рожок для обуви, — он хмыкнул. — Да хоть с гвоздями! Ты даже не представляешь себе, сколько вещей мечтают стать оружием. И сколько ножей мечтают никогда им не быть.
   — Первое поколение?
   — Так точно, — Михаил с легкой опаской наблюдал за зигзагообразными шталев-скими передвижениями по кухне. — Только спецэффектов с глазами не будет — я в хо-рошем настроении.
   — Значит, ты взял этот нож и заставил его…
   Михаил неожиданно обиделся.
   — Заставил?! Нет. Я лишь узнал, чего он желает, и помог осуществить его потреб-ности. Мы чаще всего делаем именно так. Зараженные редко утруждают себя подоб-ным, они предпочитают просто менять вещи в соответствии со своими желаниями. В этом разница между нами. Конечно, они тоже любят своих собеседников, но лгут им гораздо чаще, чем мы, их беседы бывают односторонни и часто превращаются в при-казы, хоть они этого и не осознают.
   — Ясно, — мрачно сказала Эша, подходя к плите. — Чудесненько. А пистолеты?
   — Нет, — ответил шофер, прислоняясь спиной к подоконнику.
   — Каменные ножи? Костяные копья?
   — Нет.
   — Странная выборочность. А топоры?
   — Да, конечно, — сказал Михаил тоном заботливого родителя.
   — Молотки? Гири? Кастеты? Булыжники?
   — Не-а.
   — То есть, со шмякающим оружием ты говорить не можешь, — сделала она вывод.
   — Такого определения нет, — Михаил фыркнул. — Бывает…
   Не дослушав, Эша схватила с плиты сковородку и на развороте метнула ее в голо-ву Говорящего с холодным оружием. Михаил едва успел присесть, сковородка с шу-мом рассекла воздух и вылетела в распахнутое окно. Секундой позже снизу донесся глухой удар и треск ломающихся веток. Эша издала разочарованный возглас. Миха-ил выпрямился, цепляясь за подоконник, к нему подскочил Ейщаров, и они оба вы-сунулись в окно. Потом Олег Георгиевич повернулся и ожег ее злобным взглядом.
   — Совсем сдурели?! Вы же могли раскроить кому-нибудь череп!
   — Там никого не могло быть! — огрызнулась Шталь. — Там клумба!
   — Забыли в какой стране живете?! Там мог быть кто угодно!
   — Господи! — одними губами сказал Михаил, хватаясь за сердце. — Пара сантимет-ров, и она бы мне башку снесла к свиньям собачьим!
   — А чего ты ждал после такой демонстрации?! — истерично взвизгнула Эша. — Бла-годарственных объятий?!
   — Вот уж теперь…
   — Или вы сейчас же заткнетесь, или я выкину в окно вас обоих, — произнес Ейща-ров необычайно вежливо, глядя куда-то в центр кухни. — Только окно я перед этим закрою.
   Эша подумала, что если в отношении нее наниматель вполне способен осущест-вить подобную угрозу, то в отношении Михаила, намного превосходившего его габа-ритами, такая угроза просто смешна. Но взглянув на изменившееся лицо шофера, по-няла, что тому угроза вовсе не кажется смешной, и смирно села на табуретку, сложив руки на коленях. Михаил с оскорбленным видом плюхнулся на табуретку рядом и надменно уставился на раковину. Эша скрежетнула своей табуреткой по полу, ото-двигаясь, и Михаил, не глядя на нее, скроил тошнотворнейшую гримасу.
   — Так что за дело? — осведомилась Эша пересахаренным голоском, и Ейщаров по-смотрел на нее странно невыразительным взглядом.
   — Надо понимать, вы согласны?
   — Я держу свое слово…
   — … и сковородки, — буркнул шофер и закурил. Эша заметила, что с зажигалкой он обращается необычайно бережно.
   — Вы в состоянии читать? — осведомился Ейщаров.
   — Не очень, — Эша пододвинула к себе бумаги. — У меня реакция на шок. Всякое бывало, но ножи в меня еще не метали.
   — Это очень странно, — заметил Михаил, по-прежнему сверля взглядом раковину.
   — Знаешь, тебе уже не обязательно тут находиться, — сообщил Олег Георгиевич. — Ты же собирался заняться машиной.
   — Не могу. У меня тоже реакция на шок.
   Эша вздохнула и с обреченным видом сгорбилась над бумагами. Несколько минут она щурилась