Говорящие с…

завернутый в светлый костюм, послушно встал и покраснел, прочие же с внезапным интересом принялись изучать взглядами убранство комнаты. Высказанная Владиславом Ильи-чем жизненная концепция их явно не воодушевила.
   — Как дела у Олега? — поинтересовался Колтаков. — Когда-то мы неплохо порабо-тали вместе. Вы приглядываете только за успехом его бизнеса или и за здоровьем тоже? — он подмигнул Эше.
   — Извините, но я не вправе обсуждать подобные вопросы, — нервно ответила Шталь. — Профессиональная этика.
   — Вежливая обтекаемость тоже бывает полезна, — заметил Колтаков и снова обер-нулся, — а не то, что ты устроил на прошлой неделе! Сейчас не те времена! Зюзя, встань и покрасней!
   Зюзя встал и покраснел.
   — Сядь. Не желает ли барышня немного накатить?
   — Желает, — поспешно сказала Эша. Колтаков отошел к мозаичному столику, нажал какую-то кнопочку, дверь отворилась и в комнату вступил худощавый человек с желчным выражением лица.
   — Сережа у нас лучший в городе, — задушевно поведал Владислав Ильич, — так что можете заказывать хоть под настроение. А можете и попросту.
   Человек чуть развернулся и взглянул на Эшу, словно утонченный питерский ис-кусствовед на деревенских экскурсантов.
   — Хорошо, — та задумчиво посмотрела на потолок, расписанный ангелочками и по-луобнаженными девами. — Мне что-нибудь рассветное, чуть меланхоличное, не слишком легкое, свежее, и ни в коем случае никакой мяты.
   — Ага, — удовлетворенно сказал Сережа и вышел. Взгляды сидящих, приклеившие-ся к Шталь, стали настороженными, а Колтаков опустился в кресло и молча уставил-ся в витражное окно. Человек, получивший выговор, поднялся с пола, как ни в чем не бывало кивнул остальным и, прихрамывая, покинул комнату. Молчание продолжи-лось, и Эше вновь стало не по себе. Она недоумевала — неужели хозяин дома собира-ется обсуждать столь личное дело в присутствии всех этих людей?
   Вернулся Сережа и подал бокал на подносике. Эша осторожно отпила прохлад-ную бледно-розовую жидкость, оказавшуюся с легким мускатным привкусом, и про-бормотала:
   — Очень уж ранний рассвет.
   — Хм! — сердито сказал Сережа и удалился. Эша отпила еще и огляделась, ища куда поставить бокал, в тот же момент один из охранников поднес к ней изящный столик на гнутых ножках, водрузил его рядом и вернулся на свое место. Колтаков встал, за-думчиво прошелся по комнате, после чего остановился за стулом Шталь и положил ладони ей на плечи, отчего она вздрогнула и со стула чуть не спрыгнула.
   — Разумеется, мою проблему мы обсудим с глазу на глаз, — тихо произнес он рядом с ее ухом, — но прежде я должен убедиться, что вы вообще стоите того, чтоб с вами ее обсуждать. Олег сделал мне одолжение, прислав вас, и я уверен, что он не стал бы подсовывать мне какое-нибудь барахло, но, во-первых, не думаю, что Олег такой уж специалист, а я в таких, как вы, крепко разбираюсь. А во-вторых, — Владислав Ильич повысил голос, — безграничное доверие куда может привести? — аудитория ответила внимательным безмолвием. — Правильно — в могилу! Вот! Воот!
   Зюзя встал и покраснел.
   — Я тебя не просил, — заметил Колтаков. — Впрочем, это было своевременно.
   Эша махом отпила половину содержимого бокала.
   — Что именно Олег вам обо мне рассказал?
   — Что ваш дар сложно определить какими-либо рамками, что вас нельзя торопить и что у вас это… как бы… просто бывают наития, — Эша спиной почувствовала его улыбку. — Я не собираюсь вас торопить, но для нас для всех будет лучше, если б ваше наитие произошло как можно быстрее, — он обошел стул и встал перед Шталь. — Кста-ти, охрана, проверявшая вас, сообщила мне интересную деталь. Зачем вы принесли с собой шумовку? Вряд ли вы перед тем, как идти сюда, вы забежали в посудный мага-зин.
   — Это мой амулет.
   — Шумовка? — Колтаков вздернул брови. — Такого я еще не видел. Чего только не приносили… но шумовка в качестве магического предмета… Ладно, начинайте. Вон сидит ваш материал, — он кивнул на прочих присутствующих. — Меня не трогать.
   Эша, окончательно решившая, что Ейщаров своей смертью не умрет, встала, сде-лала несколько шагов на негнущихся ногах и остановилась перед кресельным полу-кругом. Охрана придвинулась ближе, Колтаков же, напротив, отошел подальше. Си-дящие смотрели на нее во все глаза, но большинство взглядов были довольно скеп-тическими, массивный же Зюзя и вовсе ухмылялся во весь рот. Шталь прошлась взад-вперед, прислушиваясь к ощущениям. Из ощущений были только страх, нервоз-ность собственного талисмана и холодная злость на Ейщарова. Так же в кармане сла-бо «бормотали» шарики, которым хотелось на свободу, а от шумовки исходило что-то