Говорящие с…

обработать, потому что они пока еще тебя не знают, а эти надевали, может, па-ру раз. Нет, халат надевали три раза — каждый раз разные женщины… Чтобы испор-тить одежду, Говорящему нужно было оказаться где-то поблизости, и это нетрудно, ведь Колтаков часто бывает в общественных местах. Но вот халат в общественных местах не бывает.
   Она снова села за столик и сгребла в кучу монетки. Большинство из них были рос-сийскими — современные рубли, множество пятидесяти- и двадцатирублевок конца девяностых, несколько советских пятаков и пятнадцатикопеечных монет. Так же присутствовали центы, шиллинги, злотые и всего одна монета в двадцать песет — ви-димо, прочая валюта была в этом отношении не очень сговорчива. Эша покрутила в пальцах блестящий шиллинг и осмотрелась. Ее взгляд скользнул по висевшей на сте-не расписной лампе, по форме похожей на раздавленную медузу, Шталь скривилась, покачала головой и, выбрав местечко метрах в двух от лампы, над спинкой дивана, с силой запустила монеткой в противоположную стену. Монетка, чпокнув, отскочила, вспыхнула через комнату, что-то звякнуло, и в медузоподобной лампе появилась не-ровная дыра. Эша ахнула и кинулась к лампе, в тот же момент в дверь требовательно постучали, и громкий голос Колтакова потребовал объяснений запертому замку. Шталь подобрала монетку и сунула ее в карман, быстро собрала осколки, пихнула их в кадку с диффенбахией, после чего подскочила к двери и открыла ее с раздраженно-надменным видом потревоженной герцогини.
   — Я пытаюсь работать! — сказала она ввалившемуся нанимателю, его охране и двум ротвейлерам.
   — Я слышал странный звук, — возвестил один из охранников.
   — Это ворочались мои мысли, — пояснила Эша и чуть передвинулась, загораживая лампу. Колтаков протянул руку и сердито вытащил ее из комнаты. Ротвейлеры раз-вернулись и весело уцокали прочь, отмечая свой путь лаем и грохотом.
   — Не смей больше запирать дверь! Неизвестно, что может случиться, пока дверь заперта!
   — А если я запрусь вместе с тобой?
   — Ну, тогда совсем другое дело, — он сделал знак охранникам, и те приотстали. — Что-нибудь нашла?
   — Если ты не против, я бы хотела поговорить о твоих любовницах.
   — Вот те раз! — Владислав Ильич остановился и воззрился на нее, казалось, с ис-кренним изумлением. — А чего о них говорить? Да и если о них говорить, я на встре-чу опоздаю часа на три.
   — Нет, меня интересуют только те, которые надевали тот шелковый халатик с лан-дышами. Кстати, чей он?
   — Мой, — Колтаков ухмыльнулся. — Не, ну не в том смысле, что я его надеваю. Про-сто купил для удобства — не люблю, когда женщины принимаются напяливать мои рубашки. У меня таких халатов несколько — этот купил, кажется, недели две назад по случаю… ну, в общем, неважно, какой был случай.
   — И за это время его надевали только те три женщины, верно? Ты можешь о них рассказать?
   — Зачем? — непонимающе спросил он. — Обычные нормальные девчонки… Ну лад-но, только что, собственно, рассказать? Светка — адвокатша начинающая, Наташка — секретарша из строительной фирмы, Валька — домохозяйка, бывший турагент…
   Список выглядел хоть и раздражающе, но довольно невинно, и Шталь, поджав гу-бы, сопроводила Колтакова в его комнату, где, уже ощупывая предназначенный для встречи костюм, поинтересовалась:
   — А кто из них что себе сломал? И в какой очередности?
   — Да какая разница?! — Колтаков сел на кровать и посмотрел на Эшу с усталым раздражением. — Они все равно больше со мной… не общаются, если тебя это инте-ресует. Им не понравилось то, что с ними тут случилось.
   Эша отложила костюм и тоже села, аккуратно сложив руки на коленях и глядя так же аккуратно. Владислав Ильич вздохнул и повалился на покрывало.
   — Господи, ну ладно, ладно! Наташка сломала ногу, Светка — запястье, а Валька го-ловой стукнулась о ступеньку. У нее было легкое сотрясение.
   — А в какой последовательности?
   — Именно в такой, какой я сказал.
   — Уверен?
   Колтаков, фыркнув, сказал, что уверен, ибо у него в доме женщины не часто себе что-нибудь ломают и потом орут — и на него, и просто так в течение часа, что, естест-венно, портит прекрасный вечер, и такие вещи он как-то запоминает. Эша недоволь-но покачала головой. Будь одна из них Говорящей, решившей не выбиваться из об-щего ряда, она бы, конечно, предпочла сломанным костям шишку на голове. Но пер-вая женщина сломала ногу, и тогда все это никуда не годится.
   — А до них к тебе же приходили?.. не обязательно, что надевали этот…
   — До них у меня этого халата не было, — Колтаков резко сел. — Ты что-то увидела? Что-то с этим халатом? С ним что-то сделали? Я покупал его в «Аттике»,