Говорящие с…

там всегда были нормальные вещи… Хорошо, надо проверить. А халат сжечь? Он опасен?
   — Трудно сказать. Просто лучше его пока никому не трогать, — торжественно-зловеще произнесла Шталь и, подумав, добавила: — Не такой уж и шелковый этот шелк. Что-то в нем такое есть…
   — Ну я и попал! — Владислав Ильич взглянул на часы, ругнувшись, вскочил и сдер-нул с себя майку. Амулеты на его шее качнулись, и полосатая подвеска-ладошка, ка-залось, издевательски помахала Эше. Она сердито встала, стукнулась головой об оче-редной оберег, свисавший с потолка, и оберег недовольно зашелестел, заскрипел, словно потревоженное существо. Обереги, амулеты, вещи-защитники, и Колтаков среди них, совершенно с ними не сочетающийся. Нелепость. Очевидно только одно.
   Если она действительно хочет спасти Влада, ей придется от него сбежать.
  * * *
   — Вы уверены, что их не отравили? — глухо спросил Колтаков, и стоявший рядом средних лет человек покачал головой.
   — Непохоже. Скорее всего, обычное расстройство желудка, просто очень сильное. Конечно, мы с Татьяной сейчас осмотрим их более тщательно и возьмем все нужные анализы… как только они сделают перерыв.
   «Если он узнает, то точно меня убьет», — обреченно подумала Шталь, поглядывая, как на скулах Колтакова играют желваки. Равнодушный к окружающим, он души не чаял в своих псах, и неудивительно, что сейчас абсолютно все, кто имел какое-то от-ношение к дому или территории вокруг него, выстроились на лужайке позади особ-няка, неподалеку от беседки, и наблюдали, как два ротвейлера, присев среди клумбо-чек, страдальчески тужатся. Колтаков сейчас забыл про все, в том числе и про свое проклятие, а, получив от Шталь предварительное заключение, что в нарушении пи-щеварения ротвейлеров она не ощущает ничего магического, забыл и про нее, вызвал ветврача и теперь был занят только собаками. Эша сказала истинную правду, ибо что магического может быть в изрядном количестве молока, рыбы и давленого чеснока, которые она старательно натаскала с кухни еще со вчерашнего дня и скормила про-жорливым ротвейлерам, сожравшим эту ядерную смесь с превеликим удовольствием. Теперь расплачивались все трое — несчастные собаки мощным поносом, а живодерка Шталь — муками совести.
   «Я попаду в ад, — мрачно размышляла она. — Это совершенно точно».
   Но пока Шталь отправилась не в ад, а в другое место. Меленькими незаметными шажками она отступала и отступала со сцены, пока не скрылась за углом. Там, воро-вато оглядевшись, Эша, пригнувшись, прокралась к машине ветврача, юркнула в приоткрытую дверцу, перебралась назад и скрючилась на полу возле дверцы, при-творяясь частью машинного салона. Идея, конечно, не выдерживала никакой крити-ки, но если Эшу здесь обнаружат, Колтакову всегда можно что-нибудь соврать, изо-брести какие-нибудь магические причины. Можно ему даже пригрозить — она ведь ведьма! Да вот только если Колтаков заподозрит в ней причину поноса своих ротвей-леров, от ведьмы и помела не останется!
   Через некоторое время возле машины послышался шорох гравия, кто-то чихнул, а потом голос врача успокаивающе заговорил:
   — … уверен, что они что-то стащили с кухни… уже ведь такое было… Я позвоню насчет анализов, но думаю, нет причин беспокоиться… По полтаблетки два раза в день… и полисорб подавайте, как я сказал. Молодые, глупые…
   — Надеюсь, вы правы, — пророкотал Колтаков. Задняя дверца открылась, и Шталь сжалась еще сильнее. Ветеринар, не глядя, сунул на заднее сиденье свой портфель-чик, захлопнул дверцу, потом хлопнули две передние дверцы, машина заурчала и по-катила к воротам. Вскоре позади раздался металлический лязг, и Эша тихонько вздохнула, поглаживая свой хризолит.
   — Мог бы и по телефону объяснить, на кой мне было на них смотреть, — пробурчал врач. — Не в первый раз… симптомы классические… нет, тащись лично и разгляды-вай… Не смотрят за собаками, а потом начинаются визги, и вечно я виноват! Хоть вон вчера та мадам… я ее болонке всего-то колосок из уха вынул… а потом — ах, со-бачке плохо, это все из-за вас!.. а потом выясняется, что ее собачка сперла у нее с тумбочки тюбик диклофенака и сожрала…
   — Ладно, Леш, он же тебе хорошо заплатил, — успокаивающе пробормотал женский голос.
   — Хм, попробовал бы он не заплатить!
   — Грозный доктор Айболит! — хохотнула ассистентка, в этот момент раздался громкий визг тормозов, машину тряхнуло, отчего Эша крепко приложилась головой о дверцу, а спереди истошно завизжали:
   — Леш, да ты вообще смотришь, куда едешь?!
   — Да, елки, смотришь или нет?! — заорала Шталь, вскидываясь из-за кресла, и с пе-редних сидений на нее уставились четыре