Говорящие с…

снова перебила продавщица, выходя из-за прилавка. — Это не от старости. Просто когда они нервничают, то начинают счесы-вать с себя волоски, но после линьки все восстановится. Подумайте. Замечательная молоденькая самочка. Ее зовут Инга.
   — Вы назвали паука Ингой? — переспросила Шталь, глядя, как птицеед, величаво переставляя лапы, медленно разворачивается к ней задом, словно в знак презрения.
   — Ага. Она на мою свекровь похожа.
   — Какая прелесть! — Эша отвернулась от многоногой Инги, затылком продолжая ощущать ее присутствие. Счастье, что в магазине сегодня только один паук! — Вы понимаете, этот… как вы сказали — ауратум? — принадлежал моему другу. Произо-шел несчастный случай, и он так расстроился… так что я хочу побыстрей достать ему нового, точно такого же. Кстати, — она защелкала кнопками сотового, — он меня случайно не опередил? Я бы хотела сделать сюрприз.
   Продавщица всмотрелась в фотографию Колтакова и покачала головой.
   — Нет, не видала. Он действительно выглядит расстроенным. А что ж так он не знал, какой паук у него живет?..
   — Может, кто-нибудь из наших знакомых уже заходил? — Эша предъявила еще не-сколько фотографий колтаковской охраны.
   — Трудно сказать, какие-то они все одинаковые. Мрачные у вас знакомые, — про-давщица хихикнула. — Нет, специально огненно-коленного спрашивали в последний раз недели три назад, мы заявку держим… А так — нет. Знаете, большинство прихо-дят просто поглазеть, особенно когда кормление. Послушайте, вы можете оставить заявку, и мы с вами свяжемся, как только они появятся. Или, если уж очень срочно, поищите в другом городе.
   — А здесь только ваш магазин занимается продажей птицеедов? — поинтересова-лась Эша, выключая телефон.
   — Насколько мне известно, да, — взгляд продавщицы уплыл в сторону журнала — она начинала терять интерес к разговору. — Может, все-таки, передумаете насчет Ин-ги? Хотите ее подержать?
   — Пока нет. И что же она — прямиком из Мексики?
   — Да вы что?! — продавщица фыркнула. — Русская она. Существуют всякие фермы, частники… ну и так далее, — она многозначительно приподняла брови и перелистнула журнал. Эша, вздохнув, глянула в сторону двери, и положила на прилавок бумажку. Продавщица аккуратно прижала ее ладонью.
   — Здесь только один, неосновной, мы иногда берем у него пауков — чаще всего брахипельм.
   — Брахипельмы — это кто?
   — Брахипельмы — это род птицеедов, — снисходительно ответила продавщица, вы-писывая на листке телефон и адрес. — Но вряд ли вам у него повезет. Может, все-таки хотите подержать Ингу?
   — Может быть, как-нибудь потом, — пробормотала Эша, искренне надеясь, что это «потом» никогда не наступит.
  * * *
   По указанному адресу Эша обнаружила частный домик — довольно большой, чис-тенький, но ничем не примечательный. Домик был окружен невысоким заборчиком, и Эша, прежде чем звонить в ворота, попыталась заглянуть внутрь. Она представле-ния не имела, как может выглядеть место, где разводят пауков, и воображение уже совершенно некстати нарисовала ей картину палисадника, забитого вольготно прогу-ливающимися птицеедами. Дом, разумеется, весь заплетен паутиной, тут и там в этой паутине пристроены человеческие мумии… стоп, стоп, хватит! Шталь тоскливо ог-ляделась. Ей не хотелось нажимать на звонок. Чего ей по-настоящему хотелось, так это убежать отсюда подальше. Почему бы не ограничиться телефонным разговором?
   Трусиха, трусиииха! Эша Шталь испугалась пауков! Брахипельм или как их там…
   Кстати, ничего позорного в этом нет. Все боятся пауков!
   Эша отмахнулась от какой-то назойливой бабочки, порхавшей прямо перед ее ли-цом, и решительно нажала на кнопку звонка. Звонок неожиданно разразился пронзи-тельным птичьим чириканьем, и Шталь сморщилась. Она ненавидела чирикающие звонки.
   В доме что-то грохнуло, и раздался приглушенный вопль, потом распахнулась дверь, и послышался топот бегущих к забору ног. Эша на всякий случай отступила, тут железная дверь в заборе с лязгом отворилась, и на Шталь дикими глазами уста-вился встрепанный, очень худой человек лет пятидесяти.
   — Слава богу! — воскликнул он и, подавшись вперед, схватил Эшу за руку. — Идем же, идем, не стой как курица!
   — Чего? — успела спросить Эша, но ее бесцеремонно вдернули в калитку. — Слу-шайте, я…
   — Неважно, — плачущим голосом сказал схвативший и поволок ее к дому, проявляя удивительную для своего хрупкого телосложения силу. — Быстрей же, скорей! Зоя ушла, все ушли… господи ты боже! Мне немедленно нужна твоя помощь!
   — А что…
   — Быстрей, шевели ногами! Она же умрет!
   — Умрет?!