Говорящие с…

— Эша перестала сопротивляться и послушно побежала вслед за увле-кающей рукой. — Так нужно вызвать «скорую»…
   — Какую «скорую»?! — взвизгнул человек. — Ты издеваешься?! Сюда, быстрей!
   Эша автоматически пробежала еще несколько метров, проскочила между створ-ками раздвижных дверей, пискнула и дернулась обратно, намертво вцепившись сво-бодной рукой в одну из створок.
   — Пусти!
   Раньше, вероятно, в доме было несколько комнат, но перегородки убрали, превра-тив внутренность дома в единое просторное, неровное помещение. Из обычной мебе-ли здесь были только шкаф, два кресла и стол, остальное же пространство занимали множество террариумов разных размеров, освещенных лампами лунного света, и в каждом из них бродили, сидели и помахивали лапами жуткие лохматые создания. Куда ни глянь — всюду было мягкое зловещее шевеление длинных опушенных ног. Казалось, что шевелится вся комната. Вне всяких сомнений, это был какой-то кош-марный сон.
   — Ну заходи же! — закричал человек с неприкрытым страданием в голосе.
   — Ни за что! Здесь везде пауки!
   — Она умрет!
   — Лучше она, чем я, — пробормотала Шталь дрожащим голосом, высматривая в комнате человеческое тело, но кругом были лишь стойки с террариумами и беспре-станное шевеление. — О господи, они все на меня смотрят!
   Человек прищурившись, отпустил ее руку, и Эша облегченно вздохнула, но ко-варные пальцы вдруг вновь сомкнулись на ее запястье и рывком втащили в комнату. Не удержавшись, Шталь потеряла равновесие и шлепнулась на пол, но тут же вско-чила, не сводя застывшего взгляда со стекла ближайшего террариума, из-за которого на нее с интересом смотрел огромный толстоногий паук шоколадного цвета. Человек запер дверь и быстрым шагом прошел мимо, бросив на ходу уже без прежней исте-ричности:
   — Пошли, поможешь мне!
   Эша облизнула губы, и, чувствуя в ногах мелкую противную дрожь, развернулась и, как автомат, пошла за человеком между террариумами, старательно глядя в пол. Только один раз она повернула голову, но, увидев нечто лохматое, сине-оранжевое, стремительно высунувшееся из густых паутинных занавесей, жалобно скривилась и отвернулась. Человек уже стоял возле стола, и на этом столе что-то было. Господи, там что-то было! Живое!
   — Я ее пока закрепил, нужно подержать, пока я попытаюсь вправить внутренности, — человек судорожно вздохнул, — хотя шансы почти нулевые.
   На столешнице лежал паук, размером с кофейное блюдце — иссиня-черный с неве-роятно пушистыми красно-коричневыми лапками. Лапки слабо подергивались. Посе-редине мягкого, бархатистого брюшка виднелся небольшой разрыв, и из него высо-вывалось что-то мокрое и слизистое.
   — Я не буду это держать! — в ужасе просипела Шталь. — Я не могу это держать!
   — Он не опасней осы!
   — Осу я тоже не стала бы держать!
   — Перестань кудахтать! — свирепо приказал человек. — Здесь кроме тебя никого нет. Большим и указательным пальцем между второй и третьей парой ног… только очень осторожно. И поверни вот так… только не стискивай ее. Но и не упусти… Я попро-бую вправить и заклеить разрыв… Ну давай!
   Эша с тихим стоном протянула руку и тотчас ее отдернула, протянула еще раз и, до крови прикусив губу, взяла паука. Паук вяло шевельнулся, и она с трудом сдержа-лась, чтоб не швырнуть его на пол. Ощущение было жутким и невероятно странным — что-то мягкое и в то же время твердое, живое и совершенно неестественное. Она зажмурилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
   О господи, сейчас все они вылезут и набросятся на меня!
   Страшно, страшно…
   Эша приоткрыла один глаз — недоуменно. Страшно, очень страшно — ощущение было четким, мощным. И совершенно чужим. Не ее собственный страх. Боялся кто-то другой. Боялся ее пальцев, боялся того, что произошло, и того, что происходит, и того, что делают другие пальцы — знакомые пальцы… Тонкий, беспомощный, как го-лосок лилипута, страх.
   Ей никогда не приходило в голову, что пауки могут бояться.
   Пауки кошмарные пугающие существа — чего им самим бояться? Это их все боят-ся.
   Пауки, да и прочие насекомые — та часть мира, которую она всегда воспринимала, как нечто омерзительное, ядовитое, вредное, жуткое или просто надоедливое. Лишь на немногих можно было спокойно смотреть, при встрече же с прочими в ход шли сложенная газета или тапочки. Эту часть мира нельзя понять, с ней нельзя прими-риться и договориться с ней тоже нельзя. За свою жизнь она перебила уйму предста-вителей этой части мира.
   Но пауку страшно?
   С вещами тоже нельзя было договориться. Раньше дикостью было даже предпо-ложить такое! Но теперь все