Говорящие с…

получается, что еще один Говорящий сошел с ума… если, конечно, они вооб-ще тут замешаны.
   — Превосходная версия. А теперь — марш на свое рабочее место!
   — Но от меня там никакого толку! — Шталь глотнула воды, попутно зацепившись взглядом за двух девушек, которые, остановившись неподалеку, смотрели на нее во все глаза. — За это время…
   — За это время его могли убить сорок раз, и вся наша затея полетит к черту! — злоб-но сказала трубка. — Так что хорош играть в детектива! Езжайте к Колтакову, позво-ните в дверку и скажите, что у вас было помрачение разума и вам очень жаль.
   — И все-таки, вам не кажется необычным, что с момента моего появления у Колта-кова с самим Колтаковым ничего не случается?
   Возле двух девушек остановилась пожилая женщина и тоже уставилась на Эшу, трагическим жестом прижав руку к груди. Почти сразу же к ним присоединились трое мужчин, и вся компания принялась тихо переговариваться, старательно тыча в Шталь изумленными взглядами.
   — Может, — продолжила Эша, задумчиво потирая подбородок, — они меня опасают-ся? Может, я сильнее, чем думаю?
   — Не знаю, чем вы думаете, Эша Викторовна, но если вы сию секунду не вернетесь к Колтакову, я сделаю из вас каминный коврик!
   — Как вы смеете… — Эша запнулась, заметив, что толпа зрителей уже выросла до полутора десятков, и в тот самый момент, когда она на них посмотрела, один из зри-телей издал возглас, который ей крайне не понравился:
   — Вот это да!
   Шталь поспешно оглянулась, но, не увидев позади ничего, к чему можно бы было отнести этот возглас, прошептала в трубку:
   — Олег Георгиевич, я сижу на скамейке и ничего не делаю, но тут собралась толпа народу, и они на меня странно смотрят…
   — Значит с вами происходит что-то странное.
   — Если б со мной происходило что-то странное, я бы об этом знала! — рявкнула Эша и взмахнула телефоном, отгоняя назойливую капустницу, которая так и норови-ла усесться ей на нос. В этот момент сама рука попала в поле ее зрения, и Эша засты-ла, держа руку перед собой и округлив рот буквой «о».
   На запястье сидела бабочка, задумчиво покачивая белыми с пятнышками воздуш-ными крыльями. И еще одна бабочка. И еще одна, и еще, и еще… Они пристроились на руках, они неторопливо ползали взад-вперед по майке и по брюкам, они восседали на щиколотках и ремешках босоножек, они облепили скамейку, и даже на выбив-шихся из-под шляпы прядях волос кто-то дерзко покачивался, как на качелях. Яркие, грациозные, они складывали и вновь расправляли крылья — белые, оранжевые с чер-ными прожилками, синие, лиловые с зеленым отливом — ожившие цветы, распустив-шиеся на Эше Шталь без всякого на то разрешения. На правой груди, в самом центре сидел фиолетово-голубой мотылек, и у него был вид победителя, забравшегося на неприступную вершину.
   Бабочки были безобиднейшими из существ, которых только можно себе предста-вить, и все же Эша испустила удивительной силы вопль и вскочила со скамейки, от-чаянно замахав руками, и бабочки разом взлетели вверх, суматошно запорхав среди кленов, — казалось, над парком салютуют цветочными лепестками. Крутанувшись и потеряв шляпу, Эша метнулась прочь, по пути чуть не сбив очередного задумчивого пони, перемахнула через живую изгородь и помчалась по улице, расталкивая него-дующих, вспотевших прохожих. Она проскочила площадь, два переулка, десять дво-ров и только в одиннадцатом сбросила скорость и позволила себе оглянуться. Позади никого не было — ни бабочек, ни прочих насекомых — лишь неподалеку над цветнич-ком порхала крапивница, но она, вероятно, была сама по себе, если только не явля-лась вражеским разведчиком. Не сводя с нее глаз, Эша попятилась, но через несколь-ко метров врезалась спиной в какое-то препятствие, ахнула и, потеряв равновесие, шлепнулась на асфальт, а сверху на нее с громким шелестом просыпался ворох газет, полностью погребя ее под собой. Шталь чихнула и, сбросив с себя часть газет, села, потирая плечо.
   — ..!!! — закричал рядом пронзительный женский голос, и, обернувшись, Эша уви-дела пухлую женщину восточного типа, которая негодующе приплясывала рядом, потрясая мусорным мешком и обрывком веревки, и золотые зубы в ее рте упреж-дающе вспыхивали на солнце. — !!!
   — Извините, — промямлила Эша, пытаясь подняться и стряхивая прилипшие к оде-жде окурки, — я вас не видела.
   — ..!!!
   — Я вас все равно не понимаю, — Эша оглянулась в поисках преследователей, но, никого не увидев, успокаивающе-примирительно покачала ладонями. — Ну хорошо, перестаньте, о луноликая, я сейчас все соберу.
   Она принялась торопливо сгребать газеты в кучу, но, не собрав и половины, за-мерла, глядя на один из смятых газетных