Говорящие с…

державшую ее руку, но Владислав Ильич другой рукой прижал пистолет к ее голове, и она затихла, яростно сверкая сизыми глазами.
   — А вот и третья, — весело сказал он. — Дед, соплюха и соплюшка! И это с ними я работал!.. И это наши неуловимые черные маги!
   — Козел! — сказала девчонка, попытавшись его лягнуть.
   — Сука! — сказала она Эше.
   «Убийца!» — могла бы в ответ воскликнуть Эша, памятуя о том безвестном, заду-шенном собственной рубашкой, но вместо этого только спросила:
   — Зачем?
   — Мы просто играли, — процедила девчонка со злым весельем. — Ты что — никогда в ролевые игры не играла?! Глухие такие смешные! Их так весело пугать!.. весело ло-вить, ставить им капканы из их же собственной одежды!
   — Глухие? Вы так называете… обычных людей?
   — Это мы — люди, а они — просто Глухие! — Говорящая с одеждой оскалилась, по-том закатила глаза — туда, где над ней возвышалась голова Колтакова. — Ты — приду-рок, Влад! Ну, поймал, а все равно — придурок! И в постели никакой!
   — О, господи! — Эша прижала ладонь ко рту. — Так вот как испортился тот халат?! Ну конечно про нее ты не мог мне рассказать! Влад, ты действительно придурок!
   — Иди к дверям, — спокойно приказал Колтаков. — Все, поиграли и хватит!
   — Столько людей вас видело…
   — Не так уж и много, — Колтаков ударом ноги припечатал попытавшегося было его цапнуть бурого паучка. — И это ненадолго.
   Шталь, закусив губу, повела глазами в сторону и вдруг просветлела лицом, после чего горестно произнесла:
   — Сумку-то я свою могу забрать?
   — Мальчики заберут, — бросил Владислав Ильич, разворачивая девчонку в сторону выхода. Один из охранников, наклонившись, сгреб с пола зоопродавщицу, все еще пребывавшую в бессознательном состоянии — очевидно, мороженый хек был более серьезным оружием, чем Эше показалось вначале. В то же мгновение Шталь, вос-пользовавшись тем, что охранник с Говорящей заслонили ее от Колтакова, порскнула в сторону и, схватив свою сумку, запустила туда руку. Она искренне надеялась, что первым найдет пакетик с шариками, но ее пальцы сразу же наткнулись на ручку шу-мовки. Ну и ладно!
   Первый же колтаковский дружинник, попытавшийся ее схватить, взвыл дурным голосом и отскочил, прижимая ладонь к груди, на которой отпечатался выжженный отпечаток шумовки. Эша снова запустила руку в сумочку и на этот раз нащупала то, что надо. Она выхватила пакетик и, перевернув его, высыпала содержимое на пол, а следом бросила и сам пакетик. Шарики весело запрыгали во все стороны, пугая уце-левших насекомых, и тотчас все, кто был поблизости, в том числе и Колтаков, и Го-ворящая с одеждой опустились на четвереньки и принялись торопливо собирать ша-рики. Охранник, державший на руках Говорящую с насекомыми, невежливо, словно груду тряпья, отбросил ее в сторону и с азартом присоединился к своему начальнику.
   — Я тебя убью! — пообещал Колтаков Эше, выцарапывая шарик из-под стеллажа. — Что это еще за шуточки?!
   — Да, что за фигня! — возмущенно поддержала его Говорящая с одеждой, свирепо раздвигая ящики с быстрорастворимым супом, пытаясь найти закатившийся за них шарик.
   — Чертовщина! — пропыхтел неизвестно откуда взявшийся Говорящий с монетка-ми, проползая мимо в поисках какого-то своего шарика. — С чем ты говоришь?
   Эша, переступив через него, подхватила один из пистолетов и ринулась к заднему выходу, лавируя среди ползающих на четвереньках людей. Она успела подумать, что никогда в жизни не видела ничего более нелепого. Бандиты, покупатели, кассирши и Говорящие-убийцы — все ползали бок о бок, собирая шарики. Какая мирная картина! Главное, чтоб они не закончили прежде, чем она, Эша Шталь, убежит как можно дальше отсюда! Беспрестанно оглядываясь и уворачиваясь от остатков насекомого воинства, Эша миновала очередной стеллаж — не без грусти, ибо был он алкоголь-ным, и тут вдруг из-за стеллажа высунулись чьи-то цепкие руки, схватили ее и стре-мительно выдернули из прохода. Одна ладонь тотчас зажала рот, лишив возможности испустить негодующе-испуганный вопль.
   — Хорошо, что я смотрел в другую сторону, — доверительно сообщил Михаил, улы-баясь во весь рот, и убрал руку, после чего вежливо забрал пистолет. — Надо пого-дить, наши снаружи от выходов его людей убирают, очень много он их сюда нагнал. Счастье, что они там и остались.
   Шталь очень быстро и очень тихо сказала ему десять самых оскорбительных слов, которые знала.
   — Да ладно! — добродушно шепнул шофер, ухмыляясь еще шире. Эша, тряхнув го-ловой, рванулась было обратно в проход, но Михаил снова ее сцапал.
   — Стой тут! — резко сказал он. — Просто… немного постой. Скоро можно будет уй-ти. И скажи