Говорящие с…

Шталь оглянулась на Ейщарова, который с интересом наблюдал за ней, потом сжала зубы, мысленно произнесла заклинание испуганной Эши Шталь
  мамочки, мамочки, мамочки!..
  и осторожно положила на пол ладонь.
  Им тоже бывает страшно. Нам всем бывает страшно. И мы бываем такими дура-ками в своих страхах.
  Из щели на этот раз высунулись две лапы, снова спрятались, а потом на пол, медлен-но переставляя ноги и припадая на правый бок, нерешительно выполз черный пуши-стый паук с огненными коленями. Возможно он был родственником того, который погиб в колтаковском доме — погиб исключительно из-за человеческой глупости. На некоторое время он нерешительно застыл в нескольких сантиметрах от шталевских пальцев, потом робко пополз вперед. Эша стиснула зубы, стараясь не заорать, когда паук коснулся ее руки. Отскочил, как-то смешно засуетился, после чего торопливо перебрался на подставленную ладонь и застыл. Эша медленно выпрямилась, не сводя выпученных глаз со своей ладони и мелко дрожа.
   — Вижу, у вас новый друг? — насмешливо сказал Ейщаров.
   — Молчите, у меня в любую секунду может случиться инфаркт, — прошептала Шталь. — Господи, что мне с ним делать? Куда мне его… господи!
   Она поднесла ладонь к раскрытой сумке, и паук, точно только этого и ждал, юрк-нул внутрь. Эша несколько секунд старательно дышала, после чего взглянула на Олега Георгиевича с искренним восторгом.
   — Я его держала на руке! Вы видели?! Вы видели?! Жжуть! Он ведь мог меня уку-сить! Почему, интересно, он меня не укусил?!
   — Ну, очевидно, он не кусает своих, — Ейщаров, усмехнувшись, обхватил ее за пле-чи, и Шталь покорно привалилась к нему с усталым вздохом. — Отличная работа, Эша.
   — Вы должны мне много денег и нервных клеток, — пробормотала Шталь.
  * * *
   В лунном свете все выглядит иначе. Все становится мягче, тише и отстраненней, тени примиряются друг с другом, а чувства похожи на призраков. Что-то дивное есть в лунном свете, что-то сказочное, и так приятно окунуться в него после долгих пере-живаний, зная, что ты в безопасности, и представить себе, что весь мир исчез и не ос-талось ничего, кроме этого лунного света и земляного холма, еще не отдавшего ночи дневное тепло, и старого вяза, раскинувшего ветви неподалеку, и людей, которые си-дят рядом. Именно это чувствовала Эша Шталь и именно это и хотела сказать и ска-зала:
   — А эх-влууу… вгля… хм-м, мда.
   — Да вы опять напились, Эша Викторовна, — добродушно заметил Ейщаров, прини-мая от нее бутылку, и, запрокинув голову, сделал изрядный глоток, потом передал бутылку Михаилу, которую тот схватил весьма радостно.
   — Иммею плное… э-э… моральное право, — Эша сунула в рот сигарету и задумчиво подперла кулаком подбородок. Михаил покивал.
   — Ну, да, тут трудно поспорить, детка!
   — Детка тебе не поможет, — пробормотала Эша, прикрывая глаза и покачиваясь, — детка тебя не спасет, детка оставит без кожи, чтобы окончить расчет!..
   — Ужасть! — констатировал водитель и снова присосался к бутылке. Эша скосила один глаз туда, где у обочины стояла ее «фабия». На заднем сиденье машины теперь был закреплен небольшой террариум, который дал ей Сергей Данилович. К ужасу Шталь, коллекция птицеедов, практически полностью уничтоженная в магазине ис-пуганными покупателями, принадлежала ему — к арахнолюбу вломились почти сразу же после ее ухода. Вероятно, зооДарья хаживала туда и раньше разговаривать с пау-ками, заранее отведя им роли камикадзе, впрочем ничего связного по этому поводу Сергей Данилович сказать не мог, пребывая в состоянии совершенной прострации. Большинство погибших пауков были совершенно безобидными, хотя было и не-сколько весьма опасных экземпляров, в том числе его гордость — металлика. Без-утешный арахнолюб продемонстрировал Эше ее фотографию, и Эша, конечно же, не стала говорить, что шмякнула гордость Сергея Даниловича бадминтонной ракеткой, после чего она погибла под банкой ананасов. Она попыталась вручить огненно-коленного птицееда его владельцу, и тут свершилась странность. Птицеед категори-чески отказался вручаться, и с удивительным, несмотря на отсутствие одной ноги, проворством юркнул обратно в шталевскую сумку, после чего Сергей Данилович заявил, что Эша должна оставить его у себя.
   — Вы с ума сошли, — сказала Шталь и сказала еще много других всяких слов, после чего совершенно ошарашенная покинула разгромленную паучью ферму с террариу-мом под мышкой и указаниями по уходу за сидевшим в террариуме пауком. Паук имел умиротворенный вид. Шталь никогда не видела умиротворенного паука и поня-тия не имела, что с ним делать дальше. Наверное, сдаст в зоомагазин в ближайшем