Говорящие с…

же городе.
   — Значит, вы знали, что Колтаков… что он своих… и в общем… ага?
   — Я догадывался, что это сделал он, — Ейщаров отхлебнул из бутылки и вручил ей. — Но точных доказательств у меня не было, достать тех монеток, что были при телах, нам не удалось, и уж точно я не знал, что Колтаков — зараженный. Он очень слабый Говорящий. Он решился затеять все это спустя почти год, решив, что вполне готов, но… — Ейщаров развел руками, несколько секунд наблюдал за тем, как Шталь пыта-ется затянуться незажженной сигаретой, после чего щелкнул зажигалкой. — В любом случае, вся схема была весьма зыбкой, вполне возможно, что затея вообще бы не со-стоялась. Мы знали их специализацию, мы знали, куда и к кому, мы знали, что они самоуверенны и рискуют — часто по-глупому… Но мы не знали их в лицо. И мы не знали, что эта безумная затея Влада действительно удастся. Он и раньше был со странностями, а после знакомства с этой компанией сильно сдал…
   — Значит, я была вам нужна для того, чтобы затея Влада точно состоялась?! — мрачно спросила Эша. — Чтобы не было никаких отклонений, посторонних случайно-стей? Чтобы они пришли за ним… и чтобы они нашли его. Поэтому вам было доста-точно лишь моего постоянного присутствия рядом с ним.
   — Ваш побег немного усложнил задачу, — Ейщаров забрал у нее бутылку. — И под-верг вас серьезной опасности, а нам пришлось разделять наблюдение на Колтакова и на вас. Мы не могли подходить близко, ведь таким образом можно было нарушить ваши разговоры с Судьбой. И по той же причине не могли рассказать вам все.
   — Глупость какая-то! Вы постоянно твердите о моих разговорах с судьбой, но я по-чему-то о них ничего не знаю! А чего б вам теперь всех Говорящих так не ловить? Посадить меня куда-нибудь, и пусть сами ко мне приезжают!
   — Во-первых, для этого нужно иметь много сведений о каждом из них. А во-вторых, Эша, это уже наглость.
   Шталь потянулась за бутылкой, но та уже перекочевала к Михаилу, и она сердито отдернула руку.
   — Вы знали, что они нападут именно в магазине?
   — Он был в нашем списке. Но чтоб в точности — нет, не знал.
   — Вы сволочь! — торжественно заявила Эша и откинулась на склон холма, роняя сигаретный пепел себе на голый живот. Олег Георгиевич, хмыкнув, протянул руку и аккуратно смахнул пепел.
   — Сделайте так еще… — сонно пробормотала Эша, и Михаил отчего-то закашлялся.
   — Я рисковал вашей жизнью, Эша Викторовна, — негромко произнес Ейщаров. — Я прошу у вас прощения.
   — Вы использовали меня втемную, — Эша забросила руку за голову. — И знаете, я бы с удовольствием вам все-таки врезала, если б была не вынуждена признать все это до идиотизма хорошей стратегической операцией. Все попались в полном составе, да еще и злобный зараженный гангстер… М-да, не везет мне с мужиками!.. А эти Гово-рящие правда родственники?
   — Да. Дедушка и внучки.
   — Какая чудная история, — Эша приподнялась на локте. — А каким будет следующее задание.
   — Следующего задания не будет.
   Михаил снова закашлялся, а Шталь мгновенно на четверть протрезвела.
   — Вы… как?.. чего?! Вы что — меня увольняете?!
   — Ну почему ж так сразу — увольняю, — Ейщаров улыбнулся. — Если захотите ос-таться в моем штате — пожалуйста. Я подберу вам хорошую работу. Или посодейст-вую получить любую должность там, где вы захотите. Помните, я вам обещал…
   — Нет! — отрезала Эша, потянулась и схватила бутылку.
   — Не помните?
   — Не хочу! Их нужно искать, а я их нахожу, не правда ли? Я… Олег Георгиевич, — заныла она. — Пожалуйста, не надо! Я ведь хорошо работаю! Я буду вас слушаться, и вы можете кричать на меня по телефону, как обычно! Я к этому привыкла!
   — Вы с ума сошли, Эша? — в голосе Ейщарова послышалось легкое удивление.
   — Я сошла с ума двадцать первого марта ровно в двенадцать двадцать, когда под-писала с вами контракт! — Эша запрокинула голову и огласила ночной воздух про-должительным бульканьем. — Поздно что-то менять! Я сумасшедшая, мне по паспор-ту двадцать четыре, моему телу двадцать шесть, а мне самой, как сказала одна крутая экстрасенша, четыре года! Чего мне терять?!
   — Я подумаю, — сказал Олег Георгиевич с искренней озадаченностью, после чего подтолкнул Михаила. Тот встрепенулся, повел очами по сторонам, после чего сказал:
   — Ах, да! Знаешь… Эша, я тут много думал над тем, что ты тогда сказала…
   — Это большая честь для меня, — чопорно ответствовала Эша. Перегнувшись через Ейщарова они обменялись рукопожатиями и сонно покивали друг другу, после чего Михаил вытащил небольшой столовый нож.
   — Ты опять за свое?! — возмутилась Шталь и нагнулась, прячась за ейщаровскую спину. Михаил отчаянно замотал