Говорящие с…

простучали каблучки. — Катька, ну ты что?! Уволят же!
   — Люба! — женщина умоляюще сжала руки. — Пожалуйста! Ну не могу я больше!
   — Да я б сама обслужила! — заверила коллега нетерпеливо. — Что я — не понимаю?! Что мне — жалко?! Знаешь же — она все равно тебя потребует! Где мы и где она!.. Потерпи немного. Надоест — и сама отстанет!
   — Такие просто так не отстают, — заметила посудомойка. — Ей это только в радость — есть чем себя занять. А ты, Катька, сама хороша! Если связываешься с женатым мужиком, так нужно быть готовой к тому, что с тобой свяжется кобра, на которой он женат.
   — Так что ж теперь — не связываться?! — в унисон укоризненно спросили обе официантки.
   — Почему же — очень даже! Особенно если он при таких деньгах. Просто не попадаться, — авторитетно заявила посудомойка. — Или закрутить его — как следует и очень быстро, чтоб только тебя одну и слушал! Как говорит моя внучка — за хобот — и в стойло!
   Катюша и Люба на мгновение задумались над этим мудрым жизненным девизом, после чего Катюша сморщила лицо и приготовилась было разреветься, но тут противоположная дверь с грохотом распахнулась, впустив немолодого, но еще крепкого мужичка в спортивных штанах и черной майке. В вырезе майки густо курчавились седые волосы, между разъехавшимися в ухмылке губами празднично сияли два золотых зуба, а из-под летней полотняной кепки обильно струился пот. Вместе с мужичком в помещение вошел крепкий утренний перегар и немедленно заполнил собой все доступное пространство.
   — Там жарень, а тут и подавно! — мужичок без церемоний плюхнулся на стул. — Что — хозяину-то вашему трудно на кондишку разориться?! В зале-то, поди, поставил! Бутылочки мне приготовили?
   — Кто тебя опять пустил?! — злобно вопросила посудомойка.
   — Так Вася и пустил, — удивился мужичок. — Чего ж не пустить? Знает же, что тут дочка моя работает, дочура, — он подмигнул Катюше, которая немедленно сморщилась еще больше. — Как же ж отца к дочке не пустить? А ты, Ленка, все фырчишь? Эх, хлопнуть бы тебя по заду, так ведь нету зада-то у тебя, а?
   — А вот казан-то щас на морду надену кому-то! — пророкотала посудомойка, но мужичок уже забыл про нее, сосредоточив все свое внимание на Катюше, медленно поднимавшейся из-за посудомоечной машины.
   — Что на завтрак-то подашь?
   — Папа! — в отчаянье воскликнула официантка. — Папа, ну почему вы не едите дома?! Полный холодильник…
   — Я не ем дома, потому что ты не умеешь готовить, — пояснил тот.
   — А сам-то?! — буркнула посудомойка, яростно скребя лопаткой по тарелке.
   — Мне готовить при живой дочери?! — возмутился мужичок. — Видано ли?!.. Давай, Катюха, побыстрее, накорми старика! — его губы вновь разъехались в ухмылке, сверкнув золотом. — И хорошо бы в зальчике, за столиком, по-человечески…
   — Папа, я не могу провести вас в зал! — возопила Катюша. — Папа, меня уволят!
   — Оно, конечно, и ни к чему, — тут же пошел на попятный родитель. — Сюда принеси, ладно уж. Конечно, в зал-то такой трудового человека не пустят…
   — Это ты-то трудовой?! — фыркнула посудомойка, загружая посуду в машину. — Над чем трудишься-то?! Деньги на водку небось из Катьки тянешь? Лопатой прибивать таких папаш!..
   Мужичок необидчиво пожал плечами и, наклонившись к ящику с пустой тарой, вытянул бутылку из-под ликера «Шеридан», понюхал горлышко и закатил глаза.
   — Дамская штучка. Сладеньким тянет… а приятно, — он извлек из кармана штанов авоську и отправил в нее бутылку. — Так бутылочек-то я наберу?
   — На кой они тебе? Их же не принимают.
   — Ну, денег-то на такие отродясь не было, где уж нам… — мужичок забренчал бутылками, — так хоть полюбоваться, в руках подержать…
   — Бутылок и так полная квартира, Славке играть негде, — пролепетала Катюша, стараясь не замечать Любу, которая вращала глазами и делала приглашающие жесты в сторону двери. На середине одного такого жеста в проеме возник встрепанный молодой человек злобного вида и с ходу заорал:
   — Катерина Степановна! Какого до сих пор…
   Катюша исчезла мгновенно, словно ее и вовсе тут не было. Молодой человек ткнул взглядом в Любу, которая немедленно приняла весьма надменный вид, слегка стушевался, переместил взгляд на мужичка и рявкнул:
   — Ты опять тут?! Я тебе что говорил?! Чтоб через секунду тебя тут не было!
   — А вот жопу тебе, осьминогами набитую!.. — невозмутимо изрек мужичок неожиданное пожелание.
   — Я тебя предупредил! — зловеще сказал молодой человек и ретировался. Посудомойка покачала головой и, задвигая отсек, сообщила Любе, тоже закивавшей:
   — До чего же не повезло бабе, а? Сын больной, папаша — алкаш чокнутый, бывший муж — ублюдок,