Говорящие с…

   — Если ты ее не попросишь, то никогда не узнаешь.
   — Я боюсь того, что я могу узнать. — Полина пожала плечами. — Нелепо, да? Ведь это именно одна из тех причин, по которым я забрала ее тогда.
   Олег Георгиевич помолчал, потом очень серьезно спросил:
   — Так ты останешься в Шае?
   — Рано или поздно останусь. Рано или поздно мы все останемся здесь.

   — Ну надо же — как настоящий! — восхитился гаишник, пряча шталевские извинения за нарушение, и кивнул на паука, пристроенного на зеркале обзора. — Симпатичная игрушка.
   — Да, это игрушка, — подтвердила Эша, с ужасом заметив, что Бонни шевельнула передними лапами. — Она игрушечная. Невероятно игрушечная игрушка.
   — Только чего вы ее на само зеркало прицепили?
   — Случайно! Я сейчас уберу. Просто она упала и… В общем, я больше не буду!
   — Ладно, проезжайте, — гаишник милостиво махнул рукой, и Эша поспешно тронула машину с места, свернула на соседнюю улицу и, притормозив у обочины, схватила паучиху, возмущенно замахавшую всеми конечностями.
   — Негодное животное, как ты опять вылезло?! Хочешь меня до инфаркта довести!
   Она повернулась и потянулась было к террариуму, но тут негодное животное ловко вывернулось из ее пальцев и юркнуло куда-то за сиденье. Несмотря на отсутствие одной ноги, Бонни передвигалась весьма проворно.
   — Черт! — прошипела Эша и, извернувшись, полезла за сиденье, но там уже никого не было. В тот же момент что-то стремительно пробежало по ее спине. Шталь поспешно закинула руку назад, но и на спине уже никого не было, зато сама спина немедленно начала чесаться. Эша выпрямилась и встретилась с Бонни нос к носу — паучиха, невероятно встопорщившись, пристроилась на опущенном оконном стекле, опасно раскачиваясь взад-вперед, и суетливо перебирала лапами, пытаясь удержать равновесие.
   — Не шевелись! — прошептала Эша, протягивая руку. — Не ше-ве-лись!
   Возможно, Бонни и последовала бы приказу, но в этот момент налетел порыв ветра, и росшая возле обочины черемуха взмахнула ветвями, одна из ветвей зацепила Бонни, и паучиха кувыркнулась на асфальт прямо под ноги какой-то шедшей мимо девицы, которая немедленно испустила истошный вопль ужаса. Эша распахнула дверцу, выскочила и подхватила Бонни с асфальта. К счастью та была цела и невредима и падение лишь слегка оглушило ее. Шталь поспешно сунула паучиху в террариум, захлопнула дверцу, после чего подскочила к девице, все еще оглашавшей окрестности инфернальными воплями, и влепила ей пощечину. Девица, икнув, замолчала, и начавшая было собираться вокруг толпочка разочарованно разбрелась в разные стороны.
   — Что вы так орете, это всего лишь игрушка, ее ветром сдуло! — злобно сказала Шталь, искренне надеясь, что девица поверит. Но девица не оказалась столь легковерна и немедленно попыталась вцепиться ей в волосы, жаждая отомстить и за испуг, и за ударенное лицо. Несколько минут они увлеченно орали друг на друга, размахивая руками и снова собрав вокруг небольшую толпу, которая жадно внимала. Потом из толпы вывернулся некий молодой человек, сонный и злой, и попытался утянуть девицу за собой.
   — Пошли, а то опоздаем! Хочешь, чтоб и нас уволили?
   — Она бросила в меня пауком! — пискнула девица, тряхнув рыжеватой челкой.
   — Ничем я в тебя не бросала! — возразила Эша. Выражение лица молодого человека сделалось весьма скептическим, после чего он решил проблему просто — сгреб девицу в охапку и исчез в толпе так стремительно, что Шталь даже не успела отреагировать. Эша ахнула и кинулась было следом, но девица и молодой человек уже исчезли. Она покрутила головой, но не нашла ничего похожего среди утренних прохожих. Здесь был перекресток, и парочка могла свернуть куда угодно.
   — Ну, и к чему это было? — пробормотала Эша. — Судьба — не судьба? Просто так или звено цепи?.. Господи, до чего ж утомительно в этом разбираться!
   В любом случае, девица, которая могла бы стать звенышком цепи, ведущей к Говорящему, или утащивший ее молодой человек, который мог бы стать тем же самым, как в воду канули, и разбираться уже было, собственно, не в чем. Вернувшись в машину, Шталь изловила негодяйку Бонни, несколько минут злобно смотрела на нее, но, не заметив не малейших признаков раскаяния, пихнула паучиху в террариум и отправилась на поиски гостиницы.

   — Итак, дамы и господа, полагаю, мы можем начать? — Олег Георгиевич переплел пальцы, спокойно глядя на сидящих перед ним людей — троих ничем не примечательных мужчин среднего возраста и привлекательную женщину лет двадцати восьми с туго закрученными на затылке черными