Говорящие с…

отсталый инвалид, просунув голову в кабинет, осведомился:
   — Кстати, Олег Георгиевич, я вам в ближайший час не нужен? Мы тут с Сергеичем хотели одну новую программу поставить…
   — Нет, нет, Сева, занимайся, — Ейщаров махнул рукой, и дверь закрылась. Максим Егорович вздрогнул и переглянулся с коллегами.
   — Мальчишка любит пошалить, — пояснил Ейщаров. — Впрочем, это ведь не имеет отношения к делу?
   — Н-нет, — визитер кивнул и натянуто рассмеялся. — Надо же, я поверил… Ладно. А чего ждет ваш заместитель?
   — Когда вы отпустите свою охрану, — невозмутимо сообщил Михаил, продолжая, развалившись, сидеть на стуле. — Уж извините, конфиденциальность должна быть взаимной.
   Наклонившись, он шепнул Ейщарову:
   — У бабы нож, у того типа с кислой физиономией — тоже. Другого оружия при них нет. Ну, ножами они ничего не сделают… Может, я, все-таки останусь?
   — В этом нет необходимости, — тихо ответил Ейщаров. — Вначале они хотят поговорить.
   — А-а, ну-ну! — Михаил хмыкнул и, повернувшись, сделал приглашающий жест в сторону двери. — Господа?
   Максим Егорович кивнул, и охранники, еще раз просканировав кабинет взглядами, проследовали вслед за Михаилом. В этот момент что-то слабо щелкнуло, и тугой узел волос брюнетки развалился, разметав во все стороны шпильки. Одна из шпилек задела Максима Егоровича по носу, и он прижал к нему ладонь. Брюнетка, едва слышно ахнув, наклонилась и принялась подбирать заколки. Растиравший висок человек нервно заерзал в своем кресле. Максим Егорович отнял ладонь от носа и озадаченно воззрился на крохотную капельку крови. Вытащил из кармана платок и промокнул кровь, чувствуя себя довольно глупо.
   — Итак? — произнес Ейщаров с деловым нетерпением.
   — М-да… Простите, я не представил своих коллег. Орлова Алла Яковлевна, — брюнетка, снова закручивая волосы в узел, коротко, зло кивнула. — Байер Игорь Михайлович, — похмельный человек вяло шевельнул рукой. — И Маленко Владимир Васильевич, — второй мужчина прекратил одергивать рубашку и сделал приветственный жест. — Ну, меня вы уже знаете. Куваев Максим Егорович.
   — Ейщаров Олег Георгиевич, — сообщил Ейщаров, откидываясь на спинку кресла и закуривая. — Господа и, — он мягко кивнул Алле, — дама, поскольку мы все — люди занятые, давайте без прелюдий. Кстати, не желаете ли кофе?
   — М-м, я бы выпил чашечку, — Маленко снова украдкой поскреб спину. — Черт, похоже у меня аллергия на этот материал…
   Алла толкнула его в бок, и он осекся. Дверь кабинета отворилась, и впорхнула молоденькая девушка с подносом, ловко удерживая его пальцами с невероятно длинными расписными ногтями. Наклонилась и принялась быстро сервировать столик. Маленко благосклонно уставился на тыл ейщаровской секретарши, потом подкивнул похмельному Игорю Байеру, но тот страдальчески сморщился и отвернулся. Потянувшись, Маленко взял чашку, отхлебнул из нее и возмутился:
   — Господи, да он же ледяной!
   Секретарша неожиданно швырнула поднос на пол, залилась слезами и вылетела из кабинета. Куваев озадаченно посмотрел ей вслед, потом взял чашку Маленко и отпил глоток. Снова посмотрел озадаченно, но уже на Владимира:
   — Ты чего? Хороший горячий кофе.
   — Да? — спросил тот.
   — Да. Девушку обидел… Простите, — он взглянул на Ейщарова, и тот развел руками — мол, бывает. Маленко с подозрением посмотрел на чашку, тронул ее пальцем, и в тот же момент Байер пробормотал:
   — А я тебе говорил вчера… Ну, и у кого тут…
   Максим Егорович обратил на него угрожающий взор, и Байер, замолчав, полез за сигаретами. Алла, справившись наконец с волосами, пододвинула Куваеву бумаги, тотчас же вздрогнула, и на ее лице появилась болезненная гримаса. Не заметив этого, Максим Егорович принял бумаги, откашлялся, и Ейщаров, потерев пальцами уголок глаза, взял со столешницы сигареты.
   — Надеюсь, не возражаете, если я закурю?
   — Конечно, пожалуйста, — отозвался Куваев с усмешкой.
   — Благодарю вас, — сказал Олег Георгивич.
   — Да не стоит благодарности, — сказал Куваев.
   — Ну что вы, спасибо, — сказал Ейщаров.
   — Да пожалуйста. Всегда рад, — сказал Куваев.
   — Очень любезно с вашей стороны, — сказал Ейщаров.
   — Да ну что вы, — сказал Куваев, с трудом подавив желание зажать себе рот. Коллеги смотрели на него недоуменно, и только на лице Байера появилось что-то понимающее. Он щелкнул зажигалкой, наклонившись к ней, и ахнув, отдернулся, когда из зажигалки с шипением вырвался длинный язык пламени, чуть не опалив ему лицо. Игорь уронил зажигалку, которая, почему-то, продолжала гореть, потом поспешно затоптал огонь, начавший