Говорящие с…

приятный мужской голос. — Какого партнера вы желали бы заказать?
   Эша ткнула в кнопку отбоя, потом распотрошила телефон, вытащила аккумулятор и сунула его в ящик тумбочки, а сам телефон спрятала под подушку, после чего вскочила и ринулась к двери, но тотчас вернулась и схватила сумку. С грохотом выскочила в коридор, стараясь не задумываться ни над тем, чем был вызван этот звонок, ни над тем, откуда ее телефону вообще известен номер службы досуга.

   В кабинете молча сидело несколько человек. Молчание большинства было задумчивым, и только Михаил молчал злобно-негодующе, вращал глазами и то и дело наливал себе водички из графина.
   — Итак, — сказал Ейщаров, сидя на столешнице и покачивая ногами, — кому есть что сказать?
   — Давайте их убьем, — тут же предложил Михаил, и все посмотрели на него раздраженно.
   — Миша, ты дурак, — Нина Владимировна пододвинула к себе серебряного дракончика, и тот деликатно дохнул пламенем. — Они должны уехать отсюда своим ходом, живые и здоровые, иначе у всех нас будут неприятности.
   — У нас и так неприятности! — буркнул Михаил. — Я вам говорю, нож этой бабы раз шесть в деле побывал. И у того парня, Байера, нож тоже крови попробовал. Давайте их убьем.
   — Знаешь, Миша, в своих предложениях ты бываешь удивительно однообразен, — Олег Георгиевич взглянул на полную пожилую женщину, которая крутила в пальцах небольшой травянисто-зеленый изумруд. — Тетя Тоня, есть что-нибудь?
   — Ничего особенного. Мужчины никаких камней не носят, у девушки — только кольцо с красной яшмой. Для нее это просто украшение, но у девушки — болезнь желудка в начальной стадии, и эта яшма стремительно ее усугубляет, взамен, правда, оберегая от неприятностей, связанных с работой. И она — действительно финансист.
   — Я бы сказала — и финансист, — добавила сидевшая рядом мрачноватая, коротко стриженная блондинка. — Хорошая спортсменка. Борьба, теннис. Имя настоящее, фамилия тоже. А еще — она не рожала.
   — Необычайно ценная информация! — фыркнул Михаил.
   — От твоей тоже толку мало! — огрызнулась Ольга Лиманская, и тетя Тоня посмотрела на нее сурово. — То, что они опасны, и так видно.
   — Ну так давайте их убьем!
   — Чудак-человек, — сказал плотный мужчина восточного типа, щуря глаза в усмешке. — Хочешь, чтоб сюда целый взвод прислали? Может… подержать их в каком-нибудь специальном месте, пока не дойдут до кондиции? Господи, да что к нам — в первый раз с такой проверкой приезжают?!
   — С такой — в первый, — задумчиво произнес Ейщаров, скептически оглядывая собрание. — Что-то с ними не то…
   — Киллеры к нам тоже уже приезжали, — напомнил восточный человек.
   — Не в этом дело, — Ейщаров хмыкнул, потом гнусавым голосом, подражая Байеру, протянул: — Я не отражаюсь в зеркале!.. Марат, я не припоминаю, чтобы давал на это разрешение.
   — Зеркало зарегистрировано, — обиделся восточный человек. — Ему больше двух месяцев, можете проверить!
   — Ни к чему, я знаю, что оно зарегистрировано, но в гостинице оно до вчерашнего дня не висело. И кстати, кто спер кофейную чашку со склада?!
   — Ну, я, — понуро признался Михаил. — Но это вообще не для них, это у меня кое с кем было… Я просто забыл ее унести, а Танька схватила… Откуда мне было знать?! Зато теперь известно, что Маленко сегодня не чистил зубы. Иначе бы не получил холодный кофе!
   — Это тоже необычайно ценная информация, — язвительно заметила Нина Владимировна. — Бедная девочка до сих пор в слезах! Она ведь так гордится своим умением готовить кофе.
   — Надеюсь, вы не собираетесь ей меня заложить?! — испугался шофер. — Бог ее знает, какой наперсток она изобретет и наденет на меня, сонного! Вот никак не могу понять — как человек с такими ногтями ухитряется говорить с наперстками?!
   — Совещание, как обычно, превращается в бардак, — констатировал Ейщаров. — Иногда я думаю, что мне лучше проводить совещания среди самого себя, без вашего участия.
   Все тут же посмотрели виновато.
   — Просто мы очень за вас беспокоимся, — мягко сказала Нина Владимировна. — Если б вы позволили нам…
   — …убить их всех, — радостно закончил Михаил.
   — Никто никого убивать не будет! — отрезал Олег Георгиевич. -Где они сейчас?
   — Финансистка с финансистами, — сообщила хрупкая рыжеволосая девчушка, угрызая шоколадный батончик, — блондин, который на зеркало жаловался, на втором этаже ошивается, толстый с нечищеными зубами, кажется, пошел к программистам, а главный, у которого нос поцарапан, сидит у Севки, но с ним там Гришка, который Савельев, и Павел Антонович, не помню, как его фамилия…
   — А эти-то чего тут