Говорящие с…

годится ли Денис на роль Говорящего. Собственно, Говорящим тут мог быть кто угодно. Им мог быть и обычный посетитель ресторана, что было, конечно, намного хуже.
   — И много у вас бывает испорченной посуды?
   — Как везде, — Денис пожал плечами и поднялся. — Ладно, мне работать надо. Если желаете, можете пройти в зал, только без фокусов. Никаких больше пауков или еще там чего.
   — Ладно, — Эша двинулась следом, стараясь не втягивать носом близкие сытные кухонные ароматы. — Денис, я человек не местный, я скоро уеду, репутация вашего ресторана мне глубоко безразлична. Что у вас с посудой? По вашей утренней реакции было прекрасно видно, что этот случай не первый. Денис, я могу вам хорошо заплатить.
   — Ни к чему платить за то, чего быть не может! — отрезал администратор.

   Сидя за столиком, Эша потягивала свое вино очень медленно, наблюдая за поведением персонала, посетителей и посуды на столах. Незанятая часть персонала о чем-то хихикала возле стойки, посетители вели себя как полагается стандартным посетителям, посуда вела себя как полагается обычной посуде. Бокал ей на этот раз достался самый обыкновенный, и вино из него в рот попадало исправно. Шталь тайком обследовала наборчики для специй и цветочные вазы на соседних столах, обследовать же посуду, из которой откушивали посетители, возможности не представлялось, но, судя по тому, что никто из них не разражался гневными воплями, не делал таинственно-подзывающих жестов администратору, а с официантками все изъяснялись только названиями блюд, беспокоиться пока, увы, было не о чем. Злобная блондинка вновь сидела за столиком, вероятно, приехав отобедать. Днюет и ночует она, что ли, здесь? Вскоре Шталь заметила, что обедает блондинка довольно странно — ее столик был уставлен тарелками и салатницами, но блондинка ничего не ест, а только попивает вино. Время от времени появлялась печальная Катюша, уносила часть блюд, а вместо них приносила другие, к которым блондинка тоже не притрагивалась. Поразмышляв над этим, Шталь пришла к выводу, что денег у блондинки куры не клюют, и сюда она приходит исключительно для того, чтобы изводить эту печальную Катюшу. Конечно, есть она не будет — опасается, что в каждое принесенное блюдо плюнули — и не один раз. Сама бы Эша, например, так и сделала.
   — И долго ты еще намерена тут торчать?! — прошелестела, проходя мимо, враждебная официантка, которую, как уже знала Шталь, звали Любой.
   — А я клиент! — сообщила Эша. — А клиент всегда прав!
   В этот момент блондинка вновь бросила Катюше резкое слово, руки у той задрожали, отчего поднос с посудой чуть не полетел на пол, и Шталь, не выдержала:
   — Женщина, как вам не стыдно!
   Блондинка лениво повернула голову и взглянула на ее персону, словно брезгливая домохозяйка на помирающего от дихлофоса таракана.
   — Вы ко мне обращаетесь?
   — А то к кому?! В общественном заведении громко матом ругаетесь, а тут дети!
   Та машинально огляделась и вновь уткнулась взглядом в Шталь.
   — Что-то не вижу я тут детей.
   — Я деть, — пояснила Эша. — И у меня, как у многих детей, есть папа. Он говорит, что взрослые не должны ругаться матом при детях. Один дядя недавно ругался при мне матом, так папины сотрудники лишили его сознания и унесли в неизвестном направлении. У меня очень строгий папа.
   Красивое лицо блондинки стало немного диагональным, а глаза очень задумчивыми — очевидно, она пыталась решить, то ли Шталь перепила, то ли сошла с ума, то ли у нее и в самом деле есть какой-то строгий папа. На горизонте взошел администратор, но сделал это как-то неторопливо.
   — Да ты знаешь, кто я? — вопросила блондинка.
   — Нет, — честно ответила Шталь. — Я не местная. И папа тоже. Что ему — приедет-уедет. У него дел полно — он недавно себе город купил. А матом ругаться нехорошо.
   Блондинка безразлично пожала плечами, очевидно, решив свернуть ситуацию с достоинством и не тратить свой праведный гнев на столь мелкое существо, как Шталь. Величаво поднялась и, холодно сообщив Катюше, что вернется к ужину, выплыла из зала, напоследок подарив Эше взгляд похожий на плевок. Администратор утер лоб и удалился, Катюша принялась собирать тарелки, робко улыбнувшись Эше, а Люба сказала:
   — Хм.
   Возразить на это что-либо было трудно, и посему Эша вернулась к своему вину. Вскоре Люба подошла к ней и в виде особого знака внимания поменяла пепельницу.
   — Может выпьем? — предложила Эша. Официантка посмотрела негодующе — сначала на нее, потом на бутылку.
   — С ума сошла, я же на работе! Да и с чего бы?! Я тебя вообще не знаю!
   Отнесла пепельницу, вернулась с пустым бокалом и в другом