Говорящие с…

платье, и плюхнулась на стул напротив.
   — Давай!
   — Ты ж на работе, — напомнила Эша, быстро наполняя бокал.
   — А я отпросилась.
   На горизонте снова взошел администратор, негодующим взором окинул полный бокал в руке официантки и шокировано произнес:
   — Люба! Я думал, ты по делу отпросилась!
   — А это что — не дело, по-твоему?! — возмутилась Люба. — И вообще — хоть кто-то как-то за Катьку заступился!
   — Это потому что этот кто-то здесь не работает, — пояснил Денис и снова исчез. Эша улыбнулась про себя. Разумеется кто-то как-то заступился не столько из гражданского сострадания, сколько для того, чтобы хоть с кем-то тут наладить контакт. А вы что, господа, думали — Эша Шталь хорошая? Ничего подобного!
   Ну и опять же, нехорошо матом ругаться. От этого аппетит может испортиться.
   Полупереваренные пельмени ворохнулись в желудке, и Шталь поспешно отправила к ним порцию вина, после чего спросила:
   — А тебе ничего не будет? Не уволят?
   — Денис не заложит, — уверенно сказала Люба. — Мы живем вместе, и он знает, чего в таком случае может лишиться и чего приобрести.
   Эша кивнула, подумав, что, очевидно, лишиться Денис может женской ласки, причем надолго, а приобрести травмы различной степени тяжести. Люба резво и с явным удовольствием глотала вино, но пока не произносила ни слова. Для полного налаживания контакта им потребовалось дойти до середины второй бутылки, после чего Люба сердито-сочувственно принялась оплакивать Катюшины горести.
   — Несчастная баба, я тебе говорю… несчастная баба… а эта крыса крашеная никак не отцепится, а Катька терпит — думает, восстановят ее на работе, ей же сына кормить и отца-олуха… еще неделя ей осталась… восстановят, как же!..
   Катюшины горести Шталь интересовали мало, и она, изредка поглядывая на Катю, за дальним столиком грустно читавшую какой-то романчик, попыталась перевести разговор на ресторанные странности. Люба, не сразу поняв, что от нее требуется, еще некоторое время цеплялась за несчастную подругу.
   — Катя…ля-ля-ля… да, бывает чепуха какая-то… а тебе-то что?
   — Удивилась я, однако, очень, — объяснила Эша, после чего сжато рассказала Любе историю с бокалом, которую та и сама знала, а потом, подумав, упомянула о веселой чашке, делающей жидкость соленой, опустив нелюбовь чашки к блондинкам и выдав все за идиотскую шутку неизвестного происхождения.
   — Это где такое было? — жадно спросила Люба.
   — Ой, далеко отсюда. Я бы даже сказала, в другой стране.
   — А-а, — официантка скисла. — Шутки, да… Хотела б я узнать, что это тут за деятель завелся, что так шутит. Понимаешь, я все на клиентов думаю, да только они все разные. Заговор что ли какой-то? Конкуренты работают? Вот действительно непонятно, как они эти свои шутки проворачивают? Денис из-за этих шуток уже столько посуды повыбрасывал — неизвестно, как отписываться потом.
   — Он ее выбрасывает? — огорчилась Шталь.
   — Да. Только перед этим разбивает обязательно. Лично.
   Эша огорчилась еще больше, в то же время насторожившись. Денис-Говорящий разбивает неудачных собеседников? Но разве у Говорящего на это рука поднимется? Правда, Говорящая с насекомыми послала уйму своих собеседников на смерть — и ничего, даже в депрессию не впала. Вернее нет, слегка впала — да и то потому, что Эша ее мороженой рыбиной огрела. А рыбина была килограмма на три. Любой впадет в депрессию.
   — Денис, просто, очень реалистичный человек, и его подобные вещи пугают. Я-то не знаю, а он, когда все началось, почти сразу же на посуду начал думать. Мол, с ней что-то не так. И его это бесило жутко.
   — Потому что он на самом деле реалистичный, — уточнила Шталь.
   — Для него проще, когда того, во что сложно поверить, и не существует вовсе. Я ему говорю — раз так, давай ресторан освятим, а он как разорался — насилу успокоила. У Дениса пунктик насчет религии. У него шесть лет назад брат в Москву укатил, а там к какой-то секте пристроился. Там ему мозги и свернули. Теперь в дурдоме.
   — Ужас! — сказала Эша, с тревогой предчувствуя, что сейчас Люба ударится в обсуждение злоключений своего бойфренда и всех его родственников. — А что у вас конкретно было?
   — Самая жуть недавно, когда в тарелке суп закипел, — Люба допила бокал. — Просто так, на столе, сам по себе. Я думаю, может кто из поваров прикололся или еще что… Ну, какой-то химии насыпали. Только тарелка-то была Изольды Викторовны, — она скривилась. — Ну, блондинки этой! Муж у ней банкир. Тут такое было! Она-то считает, что это Катюша все устроила — ой, да где Катьке-то?! Тихая по жизни, никогда не огрызается, даже таракана тапком прибить не сможет. Она…