Говорящие с…

прояснились?
   — Вполне, — Байер слабо кивнул. — Во всяком случае, я уже десять минут никакой ерунды не вижу… Может, они наполнили здание каким-нибудь газом, а у самих противоядие? Чтоб мы перепугались, все свернули и отчалили. Мне вот интересно, кто доложил о нашем приезде? Мы ведь отдельно от охраны ехали, тихо-мирно — не полное инкогнито, конечно, но и не афишировали. А Медынский со свитой нас чуть ли не на границе встречал хлебом-солью — мол, здравствуйте, уважаемая комиссия, что так давно не были?! — Игорь потер висок, вспомнив вчерашний прием.
   — Официально нас трудно назвать комиссией, — пробормотал Маленко, — но черт возьми… Второй вариант…
   — Не мы это решаем! — отрезал Куваев. — К тому же, я против второго варианта.
   — Я тоже, — сказала Алла, рассеянно нюхая розочку. — Не вижу никакой необходимости. Кстати, кто-нибудь знает, где здесь улица Чехова?
   — Да мы еще толком и ничего не нашли! — вскипел Владимир. — Игорь!
   — Если и желаете второй вариант, осуществляйте его без меня, — протянул Байер. — Я прямой приказ получал только насчет изысканий, да мне и их уже осуществлять не очень охота. Там взвод психиатров нужен, а не мы. Хорошо-то как в теньке. Сейчас бы пива.
   — М-да, — подвел итоги Максим Егорович. — Игорь Михайлович, думаю, по возвращении вас ожидает серьезный разговор с непосредственным руководством. Ладно, я пойду на объекты.
   — А я пойду в управление, — сказала Алла.
   — Пойду уточню данные, — сказал Владимир.
   — А я пойду погуляю, — сказал Байер.

   Просыпаться было неохота, да незачем. С задания сняли, голова болела, к тому же, несмотря на вечернюю пору, было еще очень жарко, гостиничный кондиционер помогал не очень, и, возможно, если и следовало проснуться, то лишь для того, чтобы перебраться спать в ванну. Эша передвинулась, забросив руку за голову и ощущая стойкий запах собственного перегара. Странно, откуда такая концентрация? К тому же она пила только вино, а в перегаре явно присутствуют и коньячные, и даже пивные оттенки. Обонятельные галлюцинации. Алкоголь, переутомление и слишком много новых впечатлений в короткий промежуток времени. Не удивительно, что ей снятся безлюдные электрички и злые безликие тетеньки, хватающие за горло.
   Потом Эша ощутила свой хризолит. Камень ощущался не просто встревоженным, он ощущался заходящимся в крике, от этого голова разболелась еще больше, и Шталь раздраженно прижала его ладонью, хотя, разумеется, заглушить хранителя благоразумия таким образом было невозможно. Хранитель благоразумия требовал от Эши немедленного вскакивания с кровати, и сама даже мысль об этом вызывала у Шталь тошноту. Вино на жаре — опасная штука.
   — Кхе-кхе! — искательно сказали рядом. Эша резко села на кровати, от этого движения Бонни, успевшая устроиться у нее на животе, полетела кувырком, и в голове у Эши тоже все полетело кувырком.
   — Здрассьте, — осторожно произнес человек бедный, бесценно блеснув золотыми зубами, дохнул всеми видами алкоголя и чуть передвинулся, задев при этом авоську с разнокалиберными пустыми бутылками. Судя по его виду и степени заполненности номера перегаром, он сидел здесь уже достаточно давно, созерцая Шталь, которая, вернувшись из «Аваллона», свалилась на кровать в совершенном беспорядке. Развернувшись, Эша схватила стоявшую на тумбочке лампу и грозно замахнулась, отчего штепсель лампы с щелчком выскочил из розетки, а саму Эшу сильно повело назад и влево.
   — Ты что тут делаешь?! — зло вопросила Эша, свободной рукой приводя в порядок одежду. — А ну отвечай, а то сейчас как звездану!..
   — Так это… жду я, — сообщил мужичок, испуганно втягивая голову в плечи. — Я ж по делу пришел. Тут прошел, там прошел… глядь, незаперто, я и зашел по делу, а вы чего это сразу лампой человека бедного? Вы бы это, — он кивнул на Бонни, зловеще вышагивавшую по скомканной простыне, — тварюку свою прибрали. Нервы у меня от таких.
   — За тварюку я тебе отдельно звездану! А ну пошел вон или охрану вызову!
   Хороша гостиница — местная алкашня шляется взад-вперед, как на рынке! Без разрешения заходит в номера добропорядочных граждан! Ох, она сейчас устроит персоналу! Эша Шталь страшна в гневе! Особенно с похмелья!
   — Это, это, какая охрана, зачем охрана?! — взволновался Катюшин родитель. — Я ж не с гнусностями какими, я ж по делу — серьезному делу. Я ж вообще… думал сразу поговорить, как вы… того оттуда. А потом гляжу — как-то вы не очень в кондиции. Ну, я обождал, а потом… только вот пока ждал… теперь и сам не очень в кондиции, — он кивнул на авоську с таким видом, будто непосредственно сам и употребил содержимое всех покоившихся