Говорящие с…

И освятить. Лучше все одновременно.
   — А я не думаю, что это особо подействует! — буркнул собеседник. — Я думаю, они сами все это и напридумывали.
   — Тогда, Иваныч, что ты предлагаешь? Создать противовампирскую рюмку? Антиведьминскую тарелку? Святую сковородку?
   — Не знаю. Мне б увидеть эту тварюку. Может, и этого достаточно будет. Мне бы — лишь бы она отстала. Хорошо бы, конечно, удавить, но главное — лишь бы от Катьки отстала. Я ж чего с посудой — думал, ну хоть что-то укажет, так нет…
   — Хм-м, — Эша, задумавшись, подперла подбородок бутылкой. — Честно говоря… — она заглянула в бутылку. — Откровенно говоря… Если Георгич узнает… Хотя, и черт с ним!.. В любом случае… Здесь надо очень хорошо подумать!
   Степан Иванович, чуть просветлев лицом, приглашающе повел рукой на авоську со своим стеклянным разговоренным богатством.
   — Выбирай!

   — М-да, господа, я, конечно, просил вас вести себя естественно, но не думал, что вы будете вести себя настолько естественно, — Ейщаров с усмешкой окинул взглядом вернувшихся в прежнем составе сотрудников.
   — Я ничего не делал! — немедленно отреагировал Сева.
   — Я тоже ничего не делал! — поддержал его Михаил.
   — Ну, вот тебе я верю, — кивнул Олег Георгиевич.
   — Я имею в виду, что я не делал ничего из того, что мне бы следовало сделать, но ты мне это делать запретил, иначе я бы, конечно, сделал — и даже больше…
   Нина Владимировна пробормотала, что не видит нужды в новой шайской электростанции, ибо гораздо дешевле и проще будет подвести все высоковольтные провода к водительскому языку. Михаил огрызнулся, Сева и рыжая Сашка гнусно захихикали, в кабинете начал подниматься гомон, и Олег Георгиевич, встав, подошел к открытому окну, за которым расправляло крылья прекрасное, безоблачное июльское утро. По площадке сонно бродил местный офисный кот, рябины мирно шелестели, а на крылечке, на первой ступеньке сидел небритый человек в пыльном костюме и задумчиво смотрел вдаль. В руке у человека была незажженная сигарета, и рука эта слегка подрагивала. Изредка человек жалобно озирался, точно экскурсант, отбившийся от экскурсии в чужой стране.
   — И давно он тут сидит? — спросил Ейщаров. Подошедший Михаил бросил взгляд через подоконник и кивнул.
   — Час как вернулся. На зеркало ходил смотреть, по этажам побродил, все высматривал чего-то. Теперь вот, сидит. В гостинице не ночевал, всю ночь по городу шатался. Чуток подремал на скамейке на набережной. Повезло, что его не обобрали.
   — Где остальные наши проверяющие? И их охрана?
   — Орлова в Цветаевском, с ранья там бродит. Толстячок все чего-то бегает, сверяет, деловой, в управе уже с утра был, — Михаил поморщился — Владимир Васильевич явно не пришелся ему по вкусу. — А Максим Егорович, ну, глава их… он… В общем, он уехал.
   — Совсем? — спокойно осведомился Ейщаров, глядя на одинокую фигуру на ступеньках. — И не зашедши проститься?
   — Ну да. В шесть утра сдернул из гостиницы и охрану с собой забрал. Своих даже не предупредил никого. Мчался, как заяц, меня чуть не сшиб, когда я из туалета шел обратно в засаду, — Михаил раздраженно блеснул глазами. — Даже не извинился, гад такой! И чего к нам с проверками все такие невежливые приезжают? Я вон вчера разбирался с немецким мечом, который из Липецка привезли, так этот Маленко завалил вообще без стука и давай мне сразу с порога, что он, мол, лицо для спецпоручений! А я, между прочим, голый был! Наполовину, правда, но это же тоже важно…
   — Почему Куваев уехал? — невозмутимо перебил его Ейщаров. — Кто-то повел себя особенно естественно?
   — Да ничего такого, — подал голос Марат, потирая свой восточный нос. — Он до вечера по новостройкам ездил, потом, кажется, у него с машиной что-то слегка случилось. А еще он в номер к Байеру заходил. Байера там, конечно, не было, а вот… И его собственный номер засыпан какими-то дикими рисунками. Уй, жуткие рожи! Ну, он наверное просто устал. Выпустили его нормально. Кстати, зараженных среди комиссионеров нет.
   — Ну, это я уже и сам знаю, — Ейщаров повернулся. — А Орлова, значит, в номер к Байеру не заходила?
   — Нет, — Сашка замотала рыжей головой. — Но мы все сделали, как вы сказали. Маленькое взяли, Светкину пудреницу, и ей подсунули. Она вот после этого от очередной рюмашки и отказалась. А зачем Марат Константиныч столько зеркал поперепортил?
   — Я не… — возмутился восточный человек. — Стоп, а что такое? Олег Георгиевич, а что происходит?
   В этот момент телефон Михаила зазвонил и тот, прижав трубку к уху, внезапно стал очень серьезен, бросил взгляд на Ейщарова и, кивнув ему, вылетел из кабинета.