Говорящие с…

Следом за ним выскочили еще четыре человека. Олег Георгиевич тоже двинулся было к выходу, и прочие громко возмутились:
   — Нет, подождите, так что не так с этой комиссией? Они киллеры или как?
   — Так, по совместительству, — весело сказал Ейщаров, остановившись в дверях. — А что не так… Они по разному поводу приехали. Трое приехали со стандартной «проверкой» и предложением «давайте делиться». Четвертый приехал осмотреться. Деньги его мало интересуют, у него территориально-гастрономические интересы. И мы только что получили подтверждение.
   — Не понял, чего-кто?
   — Марат, по какому принципу работает то твое гостиничное зеркало? — спросил Олег Георгиевич с легким нетерпением. Восточный человек пожал плечами.
   — Ну как… Оно людей не отражает.
   — А кто вчера подслушивал разговор комиссии в коридоре?
   Немедленно поднялся лес рук, и Ейщаров хмыкнул.
   — Вот, собственно, и вся история.
   — Подождите, — ошеломленно проговорил Марат, — но ведь он мог просто соврать, чтобы Байера успокоить, он мог просто не признаться…
   — Он не врал. Он не мог врать о том, чего не знает. Он отразился в том гостиничном зеркале, и, пока ходил по нашему зданию, в отличие от других, того же Байера, ни в едином зеркале не видел ничего странного, хотя смотрелся в них не раз. Я вчера глаз с него не спускал, — Олег Георгиевич улыбнулся. — Твои зеркала здесь, Марат, тоже ведь на людей рассчитаны.
   — Елки! — Марат заметно побледнел. — Мне никогда и в голову не приходило…
   — Напрасно, Марат Константинович. Впрочем, мне и самому это в голову пришло далеко не сразу, — Ейщаров подмигнул, закрывая дверь. — В какой-то степени, это ведь сказки.
   — В какой-то степени и мы — сказка, — пробормотал Сева.

   — Я не буду это пить! — вяло возмутился Степан Иваныч и сделал попытку отодвинуть от себя чашку с дымящимся кофе, но относительно твердая рука Шталь придвинула чашку обратно.
   — Пей! Это необходимость! Дочку он пришел спасать, а сам лыка не вяжет! Какой толк-то от тебя будет?! Я вон две чашки выпила — и ничего!..
   Сообщив это, Эша склонила голову на кулак и мгновенно заснула. Степан Иваныч растерянно огляделся, после чего осторожно потряс ее за плечо.
   — Эй! Ты сама-то спишь!
   — Ничего подобного! — вскинулась Эша и тоже огляделась. — Не знаю, по-моему, ерундой занимаемся! Плохо, что ты персоналу хорошо известен, мне стоило большого труда протащить тебя и в посудомоечную, и в зал. Смотри, как поглядывают! А у Катьки твоей глаза ну совершенно круглые. Слишком мы выделяемся, надо было загримироваться. Ты бы мог сойти за мою тетушку.
   — Тьфу! — сказал Степан Иваныч.
   — Жаль, что таким образом мы пока сможем проверить только клиентов, — Эша зевнула в свою чашку. — Или заставить потом персонал насильно откушать из каждого… Она ведь подействует, если с нее есть? Или как-то еще?
   — Честно говоря, не знаю, — пробормотал человек бедный. — Я впервые не знаю, что и как подействует. Мы же вместе договаривались, могла вообще чепуха получиться.
   — А она и получилась. Мы сидим тут уже три часа и перепортили уйму посуды. И если хоть одна твоя чашка окажется зараженной, мне голову оторвут! Тебе, кстати, тоже!
   — Я здоровый, — Степан Иваныч страдальчески потер затылок. — А посуды… м-да.
   Вокруг них царила кутерьма, персонал «Аваллона» сбивался с ног, бегая туда-сюда, заменяя блюдо за блюдом. Отовсюду раздавались гневные возгласы и болезненные вскрики, то и дело кто-нибудь из клиентов возмущенно вскакивал и уходил. Бряцала посуда, звенели бокалы, в настенном оружии мельтешили ломаные отражения, иногда мелькал взмыленный, разъяренный администратор, и при его появлении Шталь каждый раз автоматически втягивала голову в плечи, с трудом вслушиваясь в голос Луи Армстронга где-то под потолком, который пел о том, как прекрасен этот мир. Но Эше этим утром мир не казался таким уж прекрасным. С Говорящими или без оных. В этом мире, если выражаться языком общенародным, постоянно происходила какая-нибудь хрень.
   — Не могут же они все быть нечистью?! — прошипела она человеку бедному, с отвращением разглядывавшему свой кофе. Тот замотал головой.
   — Мы ж как с ней договаривались? Найти нечеловека. Ну а это вот как раз…
   — То есть людей твои сегодняшние собеседники не выносят, а нечисти… если, конечно, она есть, кушать с твоей посуды будет как раз хорошо?! А нельзя было сделать наоборот?!
   — Не получилось наоборот! — огрызнулся Степан Иваныч и отхлебнул-таки кофе, после чего прищурился и мечтательно повел бровями. — Зато с твоей помощью видала какой эффект?!