Говорящие с…

в злую смущенность, после чего они двинулись вперед, явно собираясь конвоировать их до главного выхода, но Степан Иваныч тут же протестующе завопил:
   — А сетка моя?! Сетка моя с бутылочками в мойке ж осталась!
   Вдобавок к ним подскочила Катюша, всплескивая руками.
   — Денис, что происходит?! Почему ты их выгоняешь?! Папа же просто сидел, его пригласили… вот, девушка пригласила?!
   — А вид не представительный, — скрипел человек бедный. — С трудовым-то видом конечно, куда уж нам уж!..
   — Да, — прошипел администратор. — Здесь солидное заведение, а не наливайка! Ведите их через кухню! — наклонившись, он шепнул — так, что услышали только Эша и Степан Иваныч. — Я знаю, что это все вы устроили! Не знаю, как, но знаю, что вы! Не зря ты меня про посуду расспрашивала и Любку тоже!
   Не ответив, Эша покорно позволила провести себя через кухню. Оказавшись в посудомоечной, Степан Иваныч сразу же сунулся в уголок, где стояла его авоська. Пожилая посудомойка, счищавшая с тарелок остатки пищи, удивленно повернулась, созерцая прибывших.
   — Забрал свое барахло?! — рявкнул администратор. — А теперь выметайтесь!
   — А ты что будешь делать, Денис? — поинтересовалась Эша, озираясь, потом чуть передвинулась к стоявшей на столе стопке грязной посуды. Верхней была разрисованная золотыми розами тарелка с прилипшими к ней остатками уже счищенного риса. — Опять перебьешь всю посуду? Сегодня ее уй как много — сам видел. Введешь ресторан и себя в большой убыток.
   Денис посмотрел вовсе уж бешено, потом неожиданно махнул охранникам рукой, приказывая уйти, и когда те замешкались, попросту вытолкал их в дверь, попытался следом выдворить и проскользнувшую в посудомойную Катюшу, но та увернулась и забилась в угол.
   — Чего ты так эту посуду невзлюбил, Денис? — Эша как бы между прочим сняла верхнюю тарелку. — Посуда как посуда, просто с характером. Не все ей нравятся. Ну, так нам тоже не все нравятся.
   — Убирайтесь! — проскрежетал администратор и коротким взмахом руки отправил на пол несколько чашек, где они и раскололись с печальным звоном. Посудомойка вместе с Катюшей громко взвизгнули.
   — Убийца, — констатировала Эша. Степан Иваныч бросил свою авоську и повернулся, пристально глядя на Дениса, которого буквально трясло от бешенства.
   — Вы… — просипел он, — в-вы… не смейте мне говорить про характер! Это просто вещи! Они не могут быть…
   — Тогда чего ты их бьешь?! Если не могут, если ты не веришь, чего ты…
   — А ты скажи ей, Дениска! — человек бедный расправил плечи, очевидно, пытаясь придать себе угрожающий вид, хотя выглядело это довольно жалко. — Ну, скажи, я-то давно знаю! Скажи, что тебе страшно! Потому что никак не можешь понять — то ли ты с ума сходишь, то ли братец твой в свое время тебе правду говорил, и ты его зазря в психушку упрятал! Сам-то тогда чего не лечился?! Жалко поздно я тут оказался, я б ему объяснил… а теперь он от лекарств действительным психом заделался! Такого парня угробили!
   — Как же мне надоели подобные сюрпризы!.. — тихонько пробормотала Эша, и в этот момент Денис со страшно вытаращенными глазами ринулся вперед тигриным скоком:
   — Убью, суку!
   Шталь подумала, что вот сейчас-то весь боевой настрой человека бедного и сойдет на нет, но тот, подбодренный чашкой коньяка, неожиданно доблестно метнулся навстречу, азартно блеснув золотыми зубами, и они сцепились посреди посудомойной, с грохотом свалив один из столов. Эша, продолжая сжимать в руке тарелку, попыталась отскочить, но наступила в какой-то хрупкий салатник, который немедленно раскололся, в качестве мщения всадив осколок в шталевскую пятку. Взвизгнув, Эша потеряла равновесие и полетела в пустоту спиной вперед, упустив тарелку, но пустота сразу же кончилась, сменившись чем-то мягким и податливым, и кто-то глухо охнул. Раздался оглушительный дребезг, позади завизжали, и падение Шталь, прервавшись на мгновение, стихийно продолжилось, почти сразу же завершившись встречей с холодным полом и кратковременной потерей сознания.
   Эша пришла в себя почти сразу же и, приподняв голову, обнаружила, что лежит среди живописно разбросанных осколков и уцелевшей посуды. Неподалеку самозабвенно катались по полу администратор и человек бедный, причем последнему явно приходилось несладко, а с другой стороны от Эши болезненно охала лежащая лицом вниз посудомойка — ее-то Шталь и сшибла при падении, а та, судя по всему, своротила и другой столик с посудой. Катюша жалась в углу, закрыв лицо руками и вереща. Эша навскидку подсчитала нанесенный ущерб и приуныла — у нее таких денег не было. Посудомойка затрепыхалась и простонала:
   — Помогите! Ничего не вижу! Ой, кажется