Говорящие с…

исключительно по делам так называемой комиссии. Или мирным парламентером. Или так просто в гости — ведь и вы тоже ходите в гости? Но ты приехал и почти сразу же начал пакостить. Ты, кстати, всегда был Володя Маленко? Или настоящий Маленко с некоторых пор почиет в мире?
   — Я не понимаю, о чем вы говорите! — Владимир фыркнул. — Я просто выполнял свою работу, а…
   — Ты пытался съесть моего сотрудника, — сообщил Олег Георгиевич задушевным голосом, взглянул на часы и кивнул. — Я бы даже сказал, ты пытался съесть двух моих сотрудников. У тебя занятная работа.
   — Вы сумасшедший! — свирепо сказал Владимир, вытирая лоб. — Не сомневайтесь, что я доложу руководству…
   Он замер, дернув кадыком, потом громко икнул и прижал ладонь к шее. Потерянно зашарил глазами по сторонам и снова икнул. Глубоко вздохнул, слегка позеленев, и опять икнул, дернувшись всем телом.
   — Хм, я и не знал, что это проявится настолько банальным физиологическим образом, — Ейщаров усмехнулся. — Может, водички, Владимир Васильевич? Хотя, наверное, водичка тут не поможет.
   — Вы меня отравили! — просипел Маленко, икая уже практически ежесекундно. Ейщаров покачал головой.
   — Да нет, мы ж тебе ничего не давали. Может, ты сам что-нибудь взял?
   Маленко, мотнув головой, повалился на колени, и на мгновение его лицо стало прозрачным, точно целлофан, под которым шевелилось, гримасничая, что-то иное, круглоглазое, с плоским носом и раззявленными острозубыми челюстями. Утробно икнув еще раз, он согнулся и изверг изо рта нечто газообразное, грязно-белое с коричневыми прожилками. Облачко несколько секунд висело в воздухе, цепляясь за верхушки обожженных июльским солнцем травинок, потом растаяло в воздухе.
   — Фу! — Михаил выплюнул соломинку. — Вот знал бы, что будет так противно, ни в жисть бы с вами не поехал! Георгич, кто он такой? Вампир, что ли?
   — Вероятно, что-то наподобие того, — Ейщаров пожал плечами, глядя, как Владимир поднимается, пьяно шатаясь и продолжая икать. — Главное то, что он местный. Я и не знал, что такие бывают. Он вчера в промежутке между своей проверкой девчонку на улице углядел — красивую, счастливую, везучую, ну и прицепился к ней, кушать начал все эти достоинства. А у девчонки талисманчик был тети Тонин, из агатика, а агат таких, как этот тип, особенно не выносит. Да и слежка за Володей вчера была плотная, и в числе прочих его Тонина племяшка выпасала. Вот талисман ей Володю и сдал — во всей красе. Он сегодня как проснулся, так и поскакал сразу за девочкой позавтракать — они ж если прицепятся, так не отстанут, пока человека в гроб не вгонят. Вот он и позавтракал. Только девчонке талисман уже заменили, и откушал сегодня Володя не ее собственную удачу, а эрзац — удачу, помещенную в камень, к тому же, опять в агат, который живую удачу собой прикрыл. Опасно, но действенно. Володе прием внутрь такой удачи из агата — все равно, что тебе рыба с молоком и солеными огурцами в большом количестве. Одновременно, разумеется.
   — У меня желудок крепкий, — заметил Михаил, — но ты, Георгич, садист! И что — мы вот так вот его отпустим?
   — Нам лишние военные действия ни к чему, — Олег Георгиевич взглянул на Маленко, и тот согласно закивал, поддергиваясь от икотки. — А он в составе комиссии, все-таки, не случайно оказался. Так что пусть катится!
   — А эт-то… — Маленко обеими руками указал на свою шею, — над-ик-долго?
   — Тебе хватит. Для ума. Уж такой, как ты, должен был сразу понять — что-то не так… так нет, нам кушать захотелось! Ладно, езжай, Володя, и хорошенько подумай, что и как рассказать своему руководству. Тебя ведь за то, что мы теперь про вас знаем, по головке не погладят.
   — Да… — пробормотал Маленко, пятясь к машине и болезненно морщась. — Э-э, да… До свидания.
   — Да боже тебя упаси! — с усмешкой ответил Олег Георгиевич. — И, кстати, Володя, тебе ведь понравилось в Шае?
   — Конечно! — с жаром ответил Владимир, на некоторое время даже перестав икать. — Очень понравилось! Замечательно все, хорошо поработали, полное содействие… уй, елки! — он схватился за голову, крутанулся и юркнул в машину. Та резво взяла с места, пронзительно завизжав шинами, и помчалась прочь, уже через минуту превратившись в едва различимую точку на дороге. Михаил повернулся и задумчиво обозрел надпись на знаке неподалеку.
   ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ШАЮ.
   — Надо дописать — люди, — пробурчал он. — Добро пожаловать в Шаю, люди. Чтоб в дальнейшем подобных недоразумений не повторялось.
   — Иск могут вчинить, — заметил Ейщаров. — За оскорбление и дискриминацию.
   — Тоже верно, — удрученно сказал Михаил.

   Эша, наверное, еще никогда не