Говорящие с…

собиралась так быстро.
   Прихватив с собой в качестве заложника человека бедного вместе с его авоськой, который был слишком счастлив и сбит с толку, чтобы протестовать, она вернулась в гостиницу и свалила все свои вещи в сумку, не заботясь об аккуратном упаковывании. Бонни в террариуме естественно не было, и четверть часа пришлось убить на ее поиски. Паучиха нашлась в складке шторы. Эша сердито извлекла ее оттуда и сунула в ее походный дом. Все время, пока Шталь бегала по номеру, Степан Иваныч сидел в кресле и отчаянно дымил шталевской сигаретой, приговаривая:
   — Пакость какая! Нет, подумать только, фу ты, пакость какая!
   В этих высказываниях Эша была целиком с ним солидарна. Существо из ресторана действительно выглядело на редкость пакостно. Откровенно говоря, она бы предпочла не только никогда его не видеть, но и не знать о его существовании. Сумасшедшего Говорящего и так вполне хватало, а теперь, со знанием того, что окружающий мир гораздо более населен, чем она думала, житься будет куда как более неуютно. Господи, если Говорящих считают чужаками, то каковы же тогда местные?! Они все выглядят, как это белоглазое нечто? Или похлеще?
   — Брат Дениса действительно такой же… как мы? — осведомилась Эша, ни на секунду не прекращая перемещений по номеру. Человек бедный, плотно обернутый сигаретным дымом, покивал.
   — Я его почуял еще когда мы в город въезжали. Психушка-то на окраине. Я сразу туда сунулся, думал, он работает где-то там, думал, поможет… А он… — Степан Иваныч махнул рукой. — Это я уж после с Денисом его связал. Дениска под большой стакан болтал как-то всякое, ну я и слыхал… Да и посуде он… не особо удивлялся. Пугался, но не удивлялся. Я поразведывал еще… ну и вот. Нормальный он был, пацан этот, просто напуганный, не понимал, что с ним такое, а теперь… м-да. Я и сам до сих пор не понимаю.
   — Два Говорящих с посудой первого поколения, — пробормотала Эша. — Такого я еще не слышала. Впрочем, о таких, как ваш персональный демон или кто он там, я тоже не слышала. Повезло, что он кувыркнулся физиономией именно в ту тарелку, какую надо.
   — Судьба, — сказал Степан Иваныч.
   — Нет никакой судьбы! — неожиданно вскипела Шталь, и воображение немедленно нарисовало ей суровую пожилую даму в очках, грозящую ей пучком розог — как это меня нет?! а ну-ка иди сюда! Подхватив телефон, Эша метнулась в ванную и, оставив дверь чуток приоткрытой, позвонила Ейщарову, который, к ее удивлению, ответил мгновенно, и приглушенным голосом сдала ему Степана Иваныча вместе со всей его посудой и с возможным Говорящим — братом Дениса. О случившемся в ресторане она пока распространяться не стала, скромно обозвав все это безликим словом «инцидент».
   — Что вы там опять устроили?! — сурово вопросил наниматель.
   — Ничего я не устроила, просто зашла напоследок позавтракать. Вы, между прочим, должны быть рады, что мне случайно повезло… и вам не придется ничего делать, только забрать готовые экземпляры. И не спрашивайте меня опять, в каком я городе — не сомневаюсь, что вы еще вчера это вычислили!..
   — Эша, что вы натворили?
   — Ой, мне надо идти! — Эша отключила телефон и выскочила из ванной.
   Машину Шталь оставила во дворе неподалеку от «Аваллона» и сопроводила Степана Иваныча туда, откуда он, собственно, и был ею изъят. У задней двери, вернее, у того места, где недавно была задняя дверь, весь персонал «Аваллона» в полном составе возбужденно курил, переговариваясь и переругиваясь. Увидев прибывших, Катюша пошла к ним, Люба, чуть помедлив, изобразила подобие улыбки, а Денис, сжав губы, отвернулся.
   — У нас был уговор, Степан Иваныч, — тихо сказала Эша, постаравшись придать себе как можно более грозный вид. — Не забывай об этом.
   — Я помню, — человек бедный мелко закивал. — Я не убегу. Правда. Только… что они сделают? Увезут меня? А Катька как же?
   — Думаю, вы договоритесь, — Эша пожала плечами. — Ты же умеешь договариваться? Конечно, понимаю, что они — не посуда, но…
   — Скажите мне, что случилось?! — подошедшая Катюша схватила родителя за руку. — Что я видела? Оно… это что такое было? Это вообще было?!
   — Ну, мне кажется, лучше тебе об этом и не знать, — ободрила Шталь.
   — Да?
   — Да. В конце концов, лицо ты получила обратно, а удача и счастье… нарастут, рано или поздно. Во всяком случае, я так думаю.
   — Ладно, — Катюша вздохнула, явно ничего не поняв. — А оно… о котором мне лучше не знать… оно вернется?
   — Вряд ли, — Эша огляделась. — Но отсюда тебе лучше уехать. Что ж, мне пора идти. Всего доброго.
   — На дорожку, — вкрадчиво сказал человек бедный и сунул ей две длинногорлых изящных винных бутылки. — Каждая еще два раза позволит.