Говорящие с…

— Я спросить хотел…
   — Спрашивай, — милостиво разрешил Михаил. — Мы ж оказываем полное содействие, господин Байер…
   — Не надо, — скрипучим голосом произнес Игорь Байер. — Я хотел спросить про то зеркало на втором этаже. Которое… в котором… Оно действительно показывает будущее?
   — Возможное будущее, — Михаил отхлебнул еще пива и причмокнул губами. — Будущее момента… Какой ты в тот момент, таким и будет твое будущее. Но если…
   — Я понял, — Байер кивнул и покосился на бумажный тюльпанчик. — Мне кажется… я много чего понял, — он тоже отпил пива. Пиво было восхитительно холодным. — Я думаю к вечеру уехать… Хочу переговорить с руководством по поводу отставки. По состоянию здоровья. Здоровье у меня не очень в последнее время… А здесь мы все равно ничего не нашли. Здесь, — он усмехнулся, — я думаю, вообще никто ничего не находит.
   — Почему же? — удивился Михаил. — Все находят. Просто не всем это нравится.
   Игорь вытащил новую сигарету и посмотрел на него осторожным взглядом.
   — Требуется какая-то проверка?
   — Да нет. То, что ты принял решение, лучше всякой проверки, — Михаил очень серьезно кивнул, потом вытащил зажигалку и протянул Байеру. Тот осторожно взял ее, облизнул губы и, сунув сигарету в рот, наклонился. Из зажигалки беззвучно вырос острый язычок пламени.
   — Забавно, — Байер вернул зажигалку. — Только я, видишь ли… Я…
   — А здесь ангелов нет, Байер, — Михаил пожал плечами. — Практически нет. Оно и лучше. Потому что если нужно кого-то наказать, церемониться не станут. Накажут.
   — Значит… я смогу вернуться?
   — А я что тебе толкую уже полчаса?! — Михаил фыркнул. Байер дернул губами в слабой улыбке, после чего надолго присосался к бутылке. Вздохнул — шумно и с удовольствием.
   — Хорошее пиво.
   — Ага.
   Они еще долго сидели на ступеньках, окутанные летним шелестом рябин, и ни о чем больше не говорили, только дружно потягивали пиво. Прибежала веснушчатая девчонка и вручила Игорю новый бумажный тюльпанчик, такой же неказистый, как и предыдущий. На этот раз тюльпанчик пах гречишным медом. Это было занятно.
   Да и не страшно совсем.

   Алла Орлова долго бродила по городу. Иногда все было совершенно обычно, иногда подмечались странности — легенькие, почти незаметные и уже совсем не задевавшие. Портфельчика с записями и документами давно не было в ее руках, и она не помнила, где и когда его оставила. Может, его и вовсе никогда не было. Орлова предпочла бы второе. Она просто гуляла. Она забыла, когда последний раз делала это. Она ходила, смотрела вокруг — на людей, на машины, на деревья, на дома, присаживалась на скамейки. Она вспоминала все, что уже успела увидеть и услышать. Она тщательно все это обдумывала. И постепенно начала понимать. Не то, чтобы безоговорочно верить. Но понимать.
   Приняла все это Орлова еще гораздо раньше, чем понимание только-только начало проникать в ее разум.
   Сама не заметив, она забрела на окраину города. Неподалеку лениво шумела старая река, которая никак бы не смогла потянуть строящуюся гидроэлектростанцию, но сейчас Аллу это мало заботило. Не беспокоясь о чистоте нового костюма, она присела на поросший ромашками земляной холмик, сбросив нагревшиеся от солнца туфли и вытянув ноги. Вдалеке виднелась кромка соснового леса, изогнувшаяся дугой, а перед ней в обе стороны на несколько километров разбегались от ветра лиловые волны, от которых долетал дурманящий густой запах. Она не знала, что здесь выращивают лаванду — казалось, климат здесь для нее жестковат. Алла сидела и вдыхала аромат тысяч лиловых цветов, свежий, чистый, и далекий запах диких абрикосов и холодного пруда, до сих пор надежно хранившийся в памяти, куда-то отступал, уходил — тихо и безболезненно. Он больше не имел значения. Кто-то присел рядом на холмик, но Алла не вздрогнула и не повернула головы.
   — Я и не знала, что у вас здесь растет лаванда.
   — Экспериментальные посадки, — пояснил Ейщаров, снимая солнечные очки. — Впрочем, я в агротехнических изысках слабо понимаю.
   — Вы знаете, что я приехала убить вас?
   — Конечно, — просто ответил он, глядя на кромку леса. — Собираетесь это сделать?
   — Думаю, вам прекрасно известно, что нет. Послушайте… Что вы с нами сотворили? Это какой-то гипноз?
   — Да нет. Я никогда никого не гипнотизирую. Я вообще не умею этого делать.
   — Тогда что…
   — Мы просто поговорили с вами. — Ейщаров пожал плечами. — Только и всего. Остальное вы сделали сами. Сделали то, чего всегда хотели в глубине души. На самом деле. Вам здесь… как бы это сказать… просто немного помогли решиться