Говорящие с…

в игривом движении, но тут же шлепнулась о сиденье, и человек вновь огласил пространство громким храпом. Дальнейшие попытки разбудить его ни к чему не привели. Могло бы помочь ведро холодной воды, но ни ведра, ни воды в комнате не было, полив же спящего имевшимся в изобилии алкоголем, можно было только усугубить положение вещей.
   Три недели! Господи!
   Так и знала, что с этой гостиницей не все в порядке! Чего полезла?! Знак судьбы, стечение обстоятельств… машина, Толя, пансионат… Кто ее вынет теперь из этих судьбоносных обстоятельств?! И почему, черт возьми, Мишка ее не слышал?! Он ведь не слышал ее, верно? Не похоже, чтоб он притворялся. Она ведь кричала ему прямо из окна своей комнаты…
   А где в этот момент была ее комната?
   Нет, да ну, ерунда какая-то! У нее галлюцинации, вот и все! Возможно, это вообще сон, вот так! А пьяный мужик на диване… что ж, никому не возбраняется заходить в галлюцинации или сны. И там, и там редко бываешь одинок.
   А если дело не в этом, не обязательно, что тут замешаны Говорящие. К чему все взваливать на Говорящих. В прошлый раз это был вообще какой-то вампир. А это может быть избушка Бабы Яги. На современный лад. Эша хмыкнула, подходя к одному из зеркал и дотрагиваясь до тяжелой холодной рамы. Масштабно, однако, живут нынче Бабы Яги. И почему молчит ее хризолит? Почему все вещи тут так пугающе безмолвны? Эша взглянула на себя в зеркало, и из серебристой глади на нее посмотрела очень испуганная встрепанная особа. Да, ей определенно было страшно. Куда идти? В следующую дверь или вернуться на лестницу? Может, там снова появился коридор? Если он вообще пропадал.
   Позади раздался легкий скрип, Эша обернулась и увидела еще одну испуганную, заплаканную, встрепанную особу, но на этот раз не зеркальную. Особа была ее возраста, в зеленом халатике и босая, она держалась за ручку приоткрытой двери и в свободной руке у нее было яблоко.
   — Ой, — сказала особа, — извините!
   И захлопнула дверь, дура такая!
   — Подожди! — крикнула Эша, отчего человек на диване болезненно сморщился, закрыв голову руками, и кинулась к закрывшейся двери. Рванула ее и выскочила за порог, уже не думая о том, что могло там оказаться.
   За дверью, впрочем, не оказалась ничего особенного — в архитектурном плане. Не было там ни театральных лестниц, ни парадных зал. Там был лишь обычный гостиничный номер — почти такой же, как и виденные Эшей раньше — бледно-зеленый, увитый традесканцией номер. Но кровать этого номера была неожиданно настолько обитаема, что у Шталь невольно вырвалось:
   — Ничего себе!
   — Эй! — недовольно пискнула одна из обитательниц кровати. — Стучаться надо!
   — Да ладно, че ты?! — единственный обитатель кровати звонко шлепнул ее по голой ягодице и ухмыльнулся Шталь. — Давай к нам! Больше народу…
   Эша, не дослушав, выскочила из номера спиной вперед, захлопнув дверь, обернулась и схватилась за голову. Парадная золоченая комната исчезла. Она стояла в крохотной комнатушке, совершенно пустой, если не считать журнального столика, обильно заставленного полными бутылками и заваленного сигаретными пачками. В каждой стене комнаты было по двери, и все они выглядели абсолютно одинаковыми. Размахивая руками, Эша несколько раз оббежала столик и остановилась, бурно дыша. Схватила одну из бутылок, но тут же с грохотом поставила ее обратно на столешницу и взяла сигареты. Прикурить удалось далеко не сразу — испуганные пальцы прыгали, как крылья бабочки.
   — Ладно, — решительно сказала она. — Хорошо!
   Подошла к двери, через которую попала сюда, и осторожно приоткрыла ее.
   — Ну чего тебе еще?!
   — Спальня с групповухой на месте, — констатировала Эша и закрыла дверь. Подошла к следующей, из-за которой доносились отдаленные фортепианные звуки, и нажала на дверную ручку. Дверь не поддалась, и Эша, подумав, подняла руку и постучала. Звуки минорного венгерского танца мгновенно оборвались.
   — Кто там? — обыденно спросил из-за двери столь же минорный женский голос.
   — Герпетолог, — сказала Эша и запоздало зажала себе рот.
   — А вы не могли бы зайти попозже?
   — Мне сейчас надо, — жалобно поведала Шталь двери. — Скажите, давно вы здесь живете?
   — Три дня, — из-за двери протянулась нестройная волна арпеджио, разбилась минорным аккордом, похожим на жалобный вскрик, после чего скрипнул стул, и с другой стороны к двери кто-то подошел. Судя по походке, за этой дверью тоже не было никого трезвого. — Что вам нужно?
   — Я просто хотела спросить… — Эша сделала паузу, — спросить… Вы не видели здесь…
   Раздался щелчок, и дверь отворилась, явив рыжеволосую девушку лет двадцати пяти в джинсах и синей