Говорящие с…

и выглядели они совершенно иначе. Исчезли оба пьяных посетителя, исчезли цветы в кадках и горшочках, и вокруг были только голые стены. В углу стояло железное ведро. На террасе царил легкий вечерний полумрак, а возле дверного проема сидел тощий серый кот и, с опаской поглядывая на Михаила, отчаянно чесал ухо задней лапой. Осталась только музыка, она по-прежнему играла где-то под потолком, но стала немного тише и теперь казалась призрачной. Слабо пахло краской и древесными стружками.
   — Так я и знал! — торжествующе сказал Михаил самому себе.
   Он обернулся, но перед террасой было пусто. Над перилами лениво колыхалось на вечернем ветерке какое-то диковинное растение с большими желтыми цветами, хотя Михаил отчетливо помнил, что до того, как он перемахнул через перила, на этом месте росла сирень. Да и сам двор выглядел немного иначе. Вроде так же, но иначе. Чуть-чуть.
   Михаил рванулся обратно к перилам, и тут кот, очевидно, выжидавший случая отомстить за пострадавший хвост, метнулся в том же направлении, и, поскольку кот оказался проворней, Михаил споткнулся об него и с грохотом обрушился на пол, по пути чувствительно приложившись ухом об ажурную стеночку террасы. Удиравший кот успел узнать от водителя много нового о себе самом и своих предках вплоть до древних времен, но вряд ли придал этому какое-либо значение. Михаил поднялся, держась за распухающее ухо, выглянул во двор и сразу же увидел Славу. Тот стоял неподалеку, возле другой кружевной пристройки и во все глаза смотрел внутрь.
   — Ты чего там делаешь? — прошипел Михаил. Слава обернулся и приоткрыл рот, потом вяло ткнул рукой в сторону перил.
   — Но ты ведь… А как?..
   — Стой там, я сейчас приду! — Михаил схватился за перила и одним прыжком перемахнул через них во двор. Но его летние туфли, которые должны были коснуться подошвами земли, стукнули о бетон, а вместо сирени перед водителем возникла целая пирамида из стульев, на которую он, не устояв на месте, и налетел, произведя грандиозный грохот.
   — Чем ты там занимаешься?! — раздраженно-испуганно спросил Слава, теперь стоявший точно перед перилами. — Откуда ты… Откуда это все взялось?! Этого только что не было!.. Вот что — лучше ты стой, а я иду к тебе!
   Он ловко подпрыгнул и, ухватившись за перила, подтянулся. Михаил с протестующим возгласом кинулся к нему, протянув руку, чтобы столкнуть напарника обратно вниз, но вместо Славы в его руке почему-то оказался цветок гибискуса. Славы же уже там не было — он, привстав на цыпочки, смотрел на Михаила из-за перил террасы по соседству, и вид у него был очень жалобный.
   — Стой на месте! — рявкнул Михаил. — Не двигайся — понял?!
   Слава коротко кивнул, и Михаил, отвернувшись от перил, бросился к дверному проему. Десять минут он бегал взад и вперед, несколько раз вновь перелезал через перила и успел побывать на множестве террас, находившихся в разных стадиях ремонта, но не нашел ни выхода, ни Славы, который каждый раз оказывался то ближе, то дальше, и с каждым разом его лицо становилось все более и более жалобным. Наконец Михаил остановился, злобно двинув ногой подвернувшийся ни в чем не повинный плетеный столик. Все так же где-то рядом играл джаз, и в саду, где уже прочно обосновался летний вечер, не было ни души. На ограде включили матовые светильники, и «Березонька» украсилась светящимся ожерельем. На выпуклые части мраморной дриады легли мягкие отблески.
   — Вызывай наших! — потребовал Слава, который вместе со своей террасой теперь находился через три террасы от Михаила. Водитель кивнул, стремительно охлопал себя по карманам и убито сообщил:
   — Я рацию потерял.
   — Чтооо?! — возопил напарник. — Олух, как ты мог ее потерять?!
   — Наверное, выронил, когда упал. Ладно, ничего, что-нибудь придумаю…
   — Ну, тогда нам точно хана! — Слава схватил себя за бейсболку. — Господи, ну почему я поехал именно с тобой?! Что мы теперь будем делать?!
   — А я тебе говорил стоять на месте! — огрызнулся Михаил, озадаченно скребя затылок. — Разберусь, дай мне минуту… Это ведь не значит, что у нас с тобой теперь этот… непримиримый антагонизм?
   — Ну что ты, конечно нет, — заверил его человечек. — Я просто тебя убью!
  * * *
   Нарыдавшись вдоволь, Эша забралась в «фабию». Ключи зажигания были в замке, и она попробовала завести машину. В гараже было место, где разогнаться — если повезет, может удастся протаранить стену и попасть… может, на улицу, а может и еще куда-нибудь. Но машина не оправдала ее ожиданий и заводиться отказалась. Не выдержав, Шталь стукнула ладонью по рулю и даже не стала извиняться. Предательница! Все вещи ее предали, а она-то им верила. Эша вылезла из машины, зло хлопнув дверцей, угрюмо