Говорящие с…

терраса и ринулся было к ней, но Михаил успел изловить его за руку.
   — Да ты чего?! — возмутился тот, силясь вырваться. — Я же… Вот же выход!
   — Ага, выход куда? — Михаил двинулся к двери, придерживая паренька рядом. — Вот убедюсь, что это выход, тогда отпущу.
   Они вышли в холл, и водитель, стремительно обмахнув цепким взглядом администраторскую стойку с пеларгониями, стоявшую в изобилии странно не сочетающуюся мебель и ведущую на второй этаж деревянную старомодную лестницу, тут же убедился, что раньше этого места в глаза не видел. Они со Славой прибыли в «Березоньку» совершенно через другой холл. Выходит, здесь два холла? А может, и две гостиницы? Может, в первой вообще не подозревают о существовании второй?
   — Она осталась в нашем номере, — паренек махнул на коридорчик, округло убегавший вправо, и Михаил, успевший позабыть, что ищет девушку, встрепенулся. Заодно он вспомнил и про Славу, который наверняка все еще пребывал на пустой террасе и костерил его на чем свет стоит. Водитель невольно поежился, представив себе благополучное окончание этой истории — шум, который будут производить в его адрес коллеги и Олег, вряд ли поддастся словесному описанию.
   При неблагополучном окончании, конечно, Михаилу будет уже все равно.
   Впрочем, при наличии выбора, он бы предпочел послушать шум.
   Паренек с Михаилом в кильватере вошел в коридорчик, пугливо оглядываясь, потом толкнул дверь с цифрой пять, и та резко распахнулась, явив их глазам полуголую девицу, которая, стоя возле кровати, натягивала джинсы. На появление гостей девица отреагировала пронзительным визгом, после чего швырнула в прибывших босоножек, и паренек едва успел захлопнуть дверь.
   — Это точно не моя девушка, — заметил Михаил.
   — И не моя, — убито отозвался спутник. — Но ведь номер-то мой! — он негодующе ткнул пальцем в цифру. — Хотя обстановка вроде не та…
   — Попробуй соседнюю.
   Кивнув, тот подошел к другой двери, осторожно приоткрыл ее и, приглашающе-горестно махнув рукой, посторонился, пропуская Михаила. Водитель настороженно шагнул внутрь и остановился, оглядывая разгромленный пустой номер.
   — Что тут было?
   — Не знаю, но девушку я оставил здесь, — паренек отвернулся, глядя в глубь коридора. — Я слышал, как она заперлась. Эти психи… надеюсь они не…
   Он говорил что-то еще, но Михаил уже не слушал, зацепившись взглядом за его джинсовый пояс, из-за которого, из-под вздернувшейся рубашки выглядывала, словно дразнясь, потерянная рация.
   Расстояние до двери он преодолел одним стремительным прыжком, молча и бесшумно, но паренек, видно почуяв, повернул голову еще в самом начале этого прыжка. На его середине он ухмыльнулся — и в этой ухмылке теперь не было ничего испуганного или растерянного — лишь холодное злорадство, сразу же состарившее его лицо на добрый десяток лет. А на окончании водительского прыжка, он исчез в коридоре, дверь за ним с грохотом захлопнулась, и Михаил, уже приземляясь, услышал, а может и вообразил, что услышал, короткий бессердечный хохоток, и это его особенно разозлило.
   Он распахнул дверь лишь через долю секунды после того, как она захлопнулась.
   Да только паренька там уже не было.
   Собственно не было там и коридора.
   Была лишь узкая, изящная винтовая лестница, начинавшаяся почти прямо от порога и уходящая куда-то вверх, в неизвестность, а вокруг нее смыкались узорчатые деревянные стены. Ступеньки лестницы были зеркальными, а перила и балясины — металлическими и невообразимо тонкими, волшебно блестя в слабом свете невидимой лампы серебряной паутиной. Все это сооружение выглядело крайне хрупким, и Михаил невольно обернулся на распахнутое окно комнаты. Но тут же вспомнил про террасные перила. Видишь двор, а попадаешь на террасу. Если он вылезет в окно, то не окажется ли, например, где-нибудь в колодце?
   Михаил решительно ступил на первую ступеньку, и лестница, испустив звенящий вздох, опасно дрогнула. Ругаясь, он начал осторожно подниматься, ощущая себя майским жуком, ползущим по волоску. Лестница продолжала дрожать и позвякивать, и с каждой ступеньки на него смотрело собственное опрокинутое лицо. Лицо определенно выглядело испуганным, и с каждой ступенькой этот испуг становился все более четким.
   — Чтоб тебя!.. — сказал водитель очередной ступеньке, зеркальное лицо беззвучно шевельнуло в ответ губами и слегка повеселело.
   Поднявшись на три витка, Михаил облегченно ступил на площадку. Хмуро посмотрел на закрытую деревянную дверь, попробовал ручку, потом резко распахнул створку, впрыгнул внутрь, и тотчас что-то маленькое и мельтешащее стремительно метнулось ему