Негласный глава города никак не мог пригласить молоденькую, никому не известную журналисточку для беседы о природе вещей.
Авторы: Барышева Мария Александровна
и изогнутый штырь, которым она крепилась к стене, заволоклись золотом, засияли драгоценно и нестерпимо. Вершина матового конуса просела, стенки взбухли, и он превратился в шар, тоже мгновенно затянувшийся золотым, а из шара, словно живые, беззвучно проросли во все стороны длинные тонкие золотые стебли, и на конце каждого расцвел маленький голубой цветок, спрятавший в себе сияющую лампочку. Секунда — и вместо скучного светильника на стене висело нечто, похожее на сюрреалистический золотой одуванчик, льющее во все стороны мягкий голубой свет — немного аляповатое, но чертовски красивое…
И мгновение кончилось. Исчез золотой одуванчик, и перед Эшей вновь был лишь только конусообразный матовый светильник, теперь выглядевший еще более блекло, чем раньше. Еще одна шутка дома? Нет, это был не дом. Это было что-то другое.
Эша подошла ближе, глядя пристально. Ей не показалось. Это действительно было. И это было что-то, с чем она раньше не сталкивалась.
…здесь, он где-то здесь… он пришел за нами?.. за нами?..
…плохо, так плохо… все забирают… ничего не остается… мы умерли?..
…когда-то любили… меня любили… он никого не любит, он только берет… а ты могла бы меня полюбить?.. унести и полюбить?.. но не здесь, не здесь…
Вздрогнув, она невольно сжала пальцы в кулаки, впитывая в себя это болезненное беззвучие, тонкий ручеек тоски и горечи, струящийся от скучного светильника — казалось, кто-то, запертый в глубоком и темном подземелье уже много лет, плачущим голосом молит о помощи. Эша никогда не слышала ничего подобного. Она никогда не знала, что вещи может быть так плохо.
А потом появились и другие.
…она нас слышит, слышит?!.. ты слышишь?!.. ты знаешь?!..
… это наше, но он забирает, он все забирает и держит, держит…
… страшно, страшно… словно мертвые…и они тоже словно мертвые, они не слышат, хотя мы пытались… он не дает… он никому не дает говорить…
В глубоком и темном подземелье уже было полным-полно народу, все они толкались и дрались, пытаясь докричаться о помощи через замочную скважину, все они…
Тишина.
Все исчезло. Не было голосков, не было ощущений, не было ничего. Только тишина, глубокая, тяжелая и недобрая. Замочную скважину забили намертво одним быстрым ударом. Кто бы ни был надзирателем, он почуял опасность.
-…чего?!
Она вздрогнула и обернулась — оказывается, Сергей давно уже стоял рядом и тряс за плечо, чуть ли не всунув ей губы в самое ухо.
— Ты чего, чего, чего?!..
— Много выпила, — вяло пробормотала Шталь и оглянулась на холл. В ее мозгу вдруг мелькнуло какое-то воспоминание — и тут же пропало, прежде чем она успела его уловить. Какое-то крошечное корявенькое воспоминание, связанное с этим холлом. Совсем незначительное. Но что-то в нем было не так. — Голова закружилась. Даже герпетологи… господи, да когда ж это кончится?!
— Сейчас найду тебе воды, — Сергей толкнул первую же дверь, оказавшуюся незапертой, и шагнул через порог. Обернулся, приоткрывая рот, чтобы что-то сказать, и тут Эша пробормотала:
— Ты сказал «дом».
— Не понял, — сообщил Сергей, казалось, с искренним удивлением.
— Тогда в холле, когда мы видели мальчишку… Ты сказал: «Ну конечно, это же дом». Ты не сказал «гостиница». Почему?
— Господи! — он фыркнул. — Да чего такого-то?! Ну…
— Ты так сказал, потому что для тебя это дом, верно?
Это был выстрел наугад, но среди удивления в его глазах на долю секунды мелькнуло иное удивление и тут же пропало, на такой же крошечный отрезок времени сменившись тем, чего Эша вовсе не ожидала увидеть.
Страхом.
И вновь лишь обычное житейское удивление. Только вместе с этим своим житейским удивлением Сергей уже стоял не в соседней комнате, а через комнату от Эши, отделенный от нее двумя дверными проемами. Она рванулась через порог, но между ними уже были три комнаты. Один шаг — и их уже пять. Ее глаза не успевали уловить момента, когда они появлялись — комнаты просто были — незаметно раскатывающаяся, точно ковровый рулон, анфилада.
— Это еще что? — выдохнул «красивый Сережа» с фальшивым испугом, отъезжая вместе со своей комнатой все дальше и дальше.
— Ну хватит уже! — зло сказала Шталь, останавливаясь. — Нечего прикидываться! Я ошибусь, если назову тебя Говорящим с домами? Что за чудовищное место ты создал?!
И тут он засмеялся. Смех был тихим и недобрым — скорее хохоток, чем смех. Сергей ухватился за косяки и чуть провис в дверном проеме, глядя на нее с откровенной усмешкой, но его губы не улыбались.
— Чудовищное? Это замечательное место. Здесь безопасно.
