Говорящие с…

огляделась, и ее взгляд упал на тяжелую хрустальную пепельницу, стоявшую на столешнице. Она схватила ее
  извини, пепельница, мне очень надо!
  и с размаху запустила в дверное стекло
  также извините дверь и стекло — на всякий случай — вдруг вы не местные.
  Пепельница с дребезгом пробила в стекле огромную дыру и грохнулась на пол по другую сторону двери. Михаил подскочил на месте, развернулся и широко раскрыл глаза. Потом подошел к двери, наклонился, и в зияющей дыре возникло его необычайно радостное лицо, показавшееся сейчас Эше одним из самых прекрасных в мире.
   — О, привет! — сказало лицо. — А я тебя ищу, ищу!..
   — Сделай что-нибудь! — жалобно пискнула Эша. — Я не могу попасть к тебе!
   — Ну, друг друга видим и слышим — уже хорошо, — подытожило лицо и исчезло, а вместо него в дыру осторожно просунулся торчащий указательный палец, словно проверяя воздух в комнате на ощупь. — Так, подойди-ка сюда и дай руку.
   Эша послушно повиновалась и, когда протянула руку, рука Михаила высунулась из дыры и крепко взялась за ее запястье. Сообразив, что он хочет сделать, Эша перепугалась и попыталась руку вырвать.
   — Подожди! А вдруг меня сейчас между комнатами разорвет!
   — Вряд ли, — обнадежил Михаил. — Ну, заодно и проверим!
   Он приоткрыл дверь, продолжая держать Эшу за руку, просунул другую руку между косяком и створкой, и Эша обрадованно вцепилась в нее свободной рукой. Михаил вдернул ее к себе в комнату и облегченно вздохнул. Вряд ли он беспокоился о возможном раздирании Шталь между двумя разбегающимися комнатами, скорей всего он переживал за собственную руку, но, так или иначе, теперь они находилась в одном и том же месте, и Эша, не выдержав, схватила его за запястья и запрыгала, точно малолетняя девчонка, которой подгадали с подарком.
   — Получилось! Получилось!
   Михаил, не удержавшись, тоже совершил пару подпрыгиваний, довольно неуклюжих, после чего оба спрятали руки за спины и посмотрели друг на друга весьма сердито.
   — Ладно, с этим разобрались, — авторитетно заявил водитель, — теперь надо думать.
   — То есть, ты еще не думал? — возмутилась Эша. — У тебя-то, небось, опыта побольше в таких делах! Ты приехал черт знает когда! Чем ты занимался все это время?!
   — Не верещи, сейчас разберемся! Как сказал Конфуций: «Умный ты, но я — Конфуций!»
   — Не говорил он такого!
   — А ты докажи!
   Требование было неожиданным, и Эша промолчала. Конфуций за свою жизнь и вправду много чего наговорил — может, сказал и такое, кто его сейчас разберет? К тому же, в данной ситуации от этого не было никакого толку.
   — Надо понять, как действует этот дом, — Михаил огляделся. — Думаю, вдвоем у нас это всяко лучше получится, невзирая на наш… этот… антагонизм.
   — Ты со скуки книжки начал читать, что ли? — искренне удивилась Шталь. — Сперва Конфуций, теперь антагонизм… Лучше объясни, как ты вообще тут оказался? Ты знал, что я тут? Олег Георгиевич, все-таки, соизволил…
   — А я тут вообще и не из-за тебя! — отрезал Михаил — не без удовольствия, после чего в нескольких словах поведал Шталь обо всем, что началось с визита Севы в ейщаровский кабинет, и закончилось пепельницей, пробившей дверное стекло. Под конец его рассказа Эша заметно сникла и, плюхнувшись в кресло, пробормотала:
   — Значит, всего лишь из-за Домового… А я… Ты дурак, что полез на эти террасы без всякого плана! Я думала, у вас всегда есть какие-то планы поимки вам подобных, думала, что вы специалисты, а вы ничем не лучше меня, только ростом повыше. Кстати, этот твой друг — он, случайно, не с лампочками говорит?
   — Ну, откуда знаешь? — насторожился водитель, осторожно трогая себя за распухшее ухо. Эша рассказала ему о том, что случилось в коридоре, а следом вывалила и все остальное. Михаил почесал затылок, сел в другое кресло и сделал вывод:
   — Ё!
   — Я ожидала от тебя чего-нибудь посущественней, — заметила Эша. — Хотя бы еще одной цитаты из Конфуция. Значит, рацию ты потерял, телефоны здесь не работают… Неужели у вас не было других средств связи?
   — Спутниковый остался в машине.
   — Твою машину я в гараже не видела. Но, возможно, она скоро там появится, либо здесь есть еще один гараж. Если долго ходить, мы можем его найти.
   — Не думаю, что у нас так уж много времени, — Михаил откинулся назад и стукнулся затылком о спинку кресла. — Это какой-то… очень уж активный дом. Слишком быстро меняется, слишком разнообразно. И он совсем другой. Дом, в котором я тогда был — темные катакомбы, совершенно однообразные.
   — Как же ты выбрался?
   — Олег меня вытащил, — Михаил сердито пожал плечами. — Но сказал, что и сам не понял, как. Сказал, что