Говорящие с…

ему просто повезло. Возможно, я просто надоел тому дому.
   — Ну, его можно понять, — Эша криво улыбнулась. — Может, если ты будешь тут со мной достаточно долго, этот дом тоже…
   — Не повод для шуток! — буркнул водитель. — В том доме восьмерых тогда так и не нашли. Дом пришлось снести, потому что…
   — Подожди, не хочешь ли ты сказать, что если ваши найдут этот дом, а нас в нем не найдут, то снесут его вместе с нами?! — всполошилась Шталь.
   Михаил долго молчал, после чего честно сказал «не знаю». Эша вцепилась себе в волосы и съежилась в кресле.
   — Нет-нет, он этого не сделает! Как же… здесь же полно людей! Здесь же дети! Миш, что же делать?!
   — Я думаю! — огрызнулся Михаил.
   — Ты не выглядишь думающим! Можешь, по крайней мере, сказать, как тут все устроено? Как этот дом может так вытягиваться, так меняться? Он продлен в другое измерение или что?
   — Да откуда мне знать?! Возможно ничего этого вообще нет! Может, это иллюзия!
   — В таком случае, почему я так устала, бегая по этой иллюзии? И почему те, которые не заблудились, нас не видят?! Или они тоже иллюзия?! Миша, думай быстрее!
   Михаил сказал, что не может думать, когда рядом кричат таким отвратительным голосом, и Эша сердито отвернулась, буравя взглядом разбитую дверь. Прошло несколько минут. Если Михаил и думал, то делал это очень тихо, и когда Шталь уже начала подозревать, что водитель за это время успел попросту заснуть, он вдруг спросил:
   — Почему ты не вернулась в Шаю, когда он тебе приказал? Думала еще деньжат подзаработать?
   — Если тебе неизвестно, так Ейщаров меня уволил. Я уже давно ничего не получаю.
   — Тогда в чем причина?
   — Не твое дело! — отрезала Эша, не сводя глаз с дыры в стекле и затылком чувствуя водительскую насмешку. Пошевелила пальцами босых ног и кисло произнесла: — Просто… хотела доказать, что я чего-то стою. Что от меня тоже может быть польза. Он считает меня меркантильной, инфантильной дурочкой, которой просто иногда везет… в разговорах с судьбой. Но я вовсе не такая. А что касается денег, то с некоторых пор для меня гораздо важнее то, что происходит. Большинство Говорящих действительно очень опасны, хоть сами этого не осознают. Сотворят какую-нибудь дикость, а потом, когда припрешь их к стенке, заявляют, что ничего плохого не хотели. Похоже, это девиз всех Говорящих. И если Ейщаров может их как-то контролировать и обезопасить от них остальных… Я просто хотела помочь, вот и все.
   Она повернулась. Вопреки ее ожиданиям, Михаил не ухмылялся, как обычно. Сейчас он вообще мало походил на того Михаила, которого она привыкла видеть. Перед ней сидел необычайно серьезный и сосредоточенный человек с необычайно озадаченными глазами.
   — А ты понимаешь, что Лжец, возможно, следит за тобой? Что, возможно, ему известны твои цели. И что ты можешь навести его на любого из нас? Олег ведь сказал тебе об этом. Думаешь, он просто так велел тебе вернуться?
   — Я просто хотела помочь, — эхом повторила Эша и, подтянув колени к груди, уткнулась в них подбородком. Михаил покачал головой и ехидно сказал:
   — Бабы!
   — Сам хорош! — немедленно вскинулась Шталь, выныривая из темных вод депрессии. — Рацию посеял, напарника тоже, никто про вас не знает!.. Почему вас до сих пор не ищут?!
   — Может и ищут, просто…
   — А с чем он говорит? — вдруг спросила Эша, осторожненько ткнув в Михаила жадно-любопытным взглядом. — Расскажи. Я никому не скажу.
   — Кто говорит?
   — Олег Георгиевич.
   Последовавшее в ответ молчание, казалось, было искренне недоуменным.
   — Я давно об этом думаю. Он из первого поколения, да? Еще тогда, в «Слободке», после разговора с ним Сева вернулся с таким выражением лица… И сказал, что узнал нечто, о чем Ейщаров просил пока не говорить. Думаю, Сева почуял его. Тебя он тоже почуял, но это не имело значения. Ейщаров столько знает о вас, он с вами в отличных отношениях, ты же, насколько я поняла, его хороший друг. А когда он приезжал на мои дела, то делал это лишь в самом конце — уж не потому ли, чтоб не спугнуть? Не потому ли, что его могут почуять?
   — Воображение у тебя — будь здоров! — Михаил встал. — Для того чтобы дружить с Говорящим, вовсе необязательно быть таким же, как он. Я…
   — Я постоянно считала, что он преследует какую-то выгоду, что он зарабатывает на Говорящих или старается контролировать всех своих возможных конкурентов. Но с некоторых пор мне кажется, что он просто защищает своих. Первое поколение и зараженных — всех.
   — Очень интересная теория, — Михаил развел руками и состроил снисходительнейшую гримасу. — Если он защищает своих, что ж он тебя не защищает, дорогуша? Мы сюда не за тобой явились. И раньше