Говорящие с…

мы с ним вмешивались только, когда это было важно для дела. Ты уже сколько катаешься без спросу, а тебя никто не ловит. Ему все равно, где ты. Все равно, что ты делаешь. И все равно, что сделают с тобой.
   — Если он боится, что я могу на кого-то навести Лжеца, все это звучит особенно нелепо! — Эша вдруг широко раскрыла глаза. — Или он нашел себе другого сыщика, поталантливей, и теперь, когда я ему не нужна, просто не тратит на меня время и средства, рассчитывая, что со мной разберется Лжец и избавит его от лишних хлопот?!
   — Во наворотила! — констатировал Михаил с явным удовольствием. — Я б шесть лет сидел — такого не придумал. Хотя звучит правдоподобно… — он нахмурился, потом неохотно присел на корточки перед креслом и бормотнул: — Не реви.
   — А я и не реву! — Шталь отвернулась, стараясь не хлюпать носом.
   — Я тебе вот что скажу… Не реви!.. Все это чепуха! Олег никакой не Говорящий и он никого не увольняет методом закапывания в огороде. Просто ему сейчас не до тебя. К тому же, ты ослушалась, он разозлился. Он в последнее время знаешь какой злой! На днях запустил в меня бутылкой с коньяком, а ведь обычно он мне из нее наливал.
   — И он попал? — с надеждой спросила Эша, торопливо возя по лицу ладонями.
   — Вот что — пусть у нас с тобой антагонизм, но сейчас мы в одной жо…
   — Лично я в доме — это ты в жо…
   — Пошли, — Михаил протянул руку. — Если уж тебе приспичило пореветь, делай это на ходу. Нужно найти этого белобрысого щенка! Раз он — Домовой, то только он сможет вывести нас отсюда.
   Эша неохотно ухватилась за водительскую ладонь, и Михаил вынул ее из кресла. Огляделся, потом махнул на противоположную дверь — деревянную, с цветной ручкой.
   — Через нее я сюда вошел. Раньше за этой дверью был коридор. Посмотрим, что там сейчас.
   — Наверняка какая-нибудь гадость, — пробормотала Эша, послушно следуя за водителем. Союзничать с Михаилом было очень странно, но в этом союзе были очевидные положительные стороны. Во-первых, было уже не так страшно. Во-вторых, Михаил, хоть явно не являвшийся интеллектуалом, был достаточно громоздок, и теперь любой из агрессивных потерявшихся шесть раз подумает, прежде чем невежливо спрашивать, где выход.
   За дверью никакой гадости не было, не было там и коридора. Их глазам открылась большая золотисто-зеленая комната с тремя люстрами, пушистым ковром, изящной мебелью и большими арочными окнами. Людей в комнате не оказалось, зато здесь присутствовали две кошки, бок о бок прикорнувшие на софе. На шторе сидело несколько бабочек, а на одной из люстр заливисто чирикал воробей.
   — Похоже, дом не брезгует и животными, — заметила Эша, с удовольствием ступая босыми ногами на роскошный ковер. Михаил подошел к окну и сообщил:
   — Второй этаж. Можно попробовать спуститься.
   — Спасибо, давно я не гуляла по террасам. Что там видно?
   — Крыши террас, сад, мужик какой-то курит… — Михаил, высунувшись в окно, на всякий случай покричал, но ответа не получил. Тогда он позвал Славу, но напарник безмолвствовал — вероятно, его терраса была слишком далеко. — Уже почти одиннадцать, скоро все отправятся по койкам. Слышишь что-нибудь?
   — Нет. А ты не знаешь, как выходит, что человек… заразившись, например, способностью говорить с мебелью, не заражается потом еще чем-нибудь — общением с холодильниками? Ейщаров сказал, что кроме Лжеца и меня других многопрофильных Говорящих нет. Если человек получает эту способность от зараженной вещи, которую он полюбил, разве он не может полюбить и что-нибудь еще?
   — Понятия не имею. Каждый говорит с чем-то одним — это все, что я знаю.
   — И не знаешь, откуда ты такой взялся?
   — Нет, — ответил Михаил, отходя от окна и окидывая комнату внимательным взглядом, — ответил, как показалось Эше, слишком быстро, и она вздернула брови.
   — А до того, как ты познакомился с Ейщаровым, ты тоже был буйным?
   — Не твое дело! — буркнул водитель и почесал затылок. — Еще каким буйным!
   — Чего ж перестал?
   — Голову на место поставили, вот и перестал, — разговор был Михаилу явно неприятен. — Скажем так, у меня появилась цель, а до этого я просто баловался в свое удовольствие. А теперь отстань!
   Он прошел в дальний конец комнаты и остановился перед висящим на стене здоровенным двуручным мечом с гардой в виде простой перекладины, дужки которой были загнуты вверх. Меч был тусклым, выглядел мрачно и совершенно неинтересно, и Эша, не задерживая на нем внимания, подошла к следующей двери и уже взялась за ручку, но Михаил все стоял и смотрел на меч, и выражение его лица становилось все более и более странным.
   — Ты идешь?
   — Нет, — отозвался водитель не своим, дребезжащим голосом, даже