Говорящие с…

не повернув головы. Протянул руку и осторожно коснулся меча, потом снял его со стены и развернулся, удерживая меч перед собой острием вверх и водя им туда-сюда. Оглядел комнату каким-то потерянным взглядом и снова уставился на меч.
   — Я понимаю твою нежную привязанность к оружию, — произнесла Эша, подойдя и держась на безопасном расстоянии, — но ты не сможешь таскать его с собой. Ты с ним не развернешься ни в одном коридоре… В чем дело? Ты его слышишь?
   — Нет, — Михаил дернул головой, и меч в его руках тоже дернулся, заставив Шталь невольно отпрыгнуть назад. — Не слышу. Но я его знаю.
   — Ты видел его раньше?
   — Больше чем видел, — Михаил опустил меч и упер его острием в пол.
   — Ты его изменил?
   — Нет… ну, скажем так, может я его немного усилил. Но сейчас он молчит. Чертовски злая штука, крови отведала — не счесть, — Михаил поманил ее, удерживая меч стоймя одной рукой, и Эша несмело подошла. — Вот это, Шталь, действительно оружие, которое всегда хотело быть только оружием — и ничем больше. Не знаю, как сейчас, но когда я видел его в последний раз… ты представления не имеешь, как он скучал по битвам, по крови. Веками скучал, — в голосе водителя появилась призрачная тоска. Говорящий есть Говорящий — сочувствует даже самым скверным из своих собеседников. — Нельзя спать в комнате, где он находится — будут сниться кошмары. Будет сниться все то, чего ему так не хватает, все то, что он видел и сделал.
   — Меч направляет рука, — заметила Эша, разглядывая скучающий клинок.
   — И этот меч был не против, — Михаил покосился на стену, потом положил меч прямо на пол, и меч наполовину утонул в ковре, поблескивая недовольно. — Я встретил его несколько лет назад, у одного мужика, позже хотел купить, но он его уже продал, и я так его и не нашел. Меч не заражен, но в своем роде очень опасен.
   — Ты его разговорил, и он перестал быть просто мечом, скучающим втихомолку. Почем тебе знать, что он натворил за это время? Господи, интересно, сколько ваших вещей все еще бродит по свету?! Вы, Говорящие, весьма общительны… Почему у тебя все еще такое лицо?
   — По-моему, эту комнату я тоже знаю, — Михаил сунул руки в карманы брюк. — Не то, чтобы прямо та самая… но очень похожа на ту, в которой тот мужик его держал. У него он тоже висел на стене. Вот на этой и висел.
   — Вещи не могут создавать комнаты, даже если это ваши вещи, — Эша присела на корточки и осторожно коснулась клинка указательным пальцем. Тут же отдернула, словно меч мог извернуться и этот палец отхватить. — Но… они могут помнить? Это ведь особенные вещи. Что если комнаты создает кто-то другой? Если кто-то может использовать их воспоминания… Кто-то такой же особенный, как и они? Вещь Говорящего в доме Говорящего… совпадение? А может, здесь есть и другие вещи? Та лампа — может, она вещь твоего напарника? Может, этот дом, на самом деле, битком набит вещами Говорящих?!
   — Не может быть, — усомнился Михаил. — Откуда бы он столько набрал?! Его профиль — дома. Но вещей тут и вправду очень много — больше, чем требуется. Я ходил тут недолго, но успел прийти к выводу, что обстановка здесь довольно бестолкова, и комнаты кажутся захламленными.
   — Может, вещей просто должно быть много? Несколько ваших… наших и просто множество обычных. Ты ведь не слышал здесь даже вилок. Я не ощущаю вообще ничего, но я уже привыкла, что так не бывает. И Говорящие не ощущают друг друга… Сергей назвал это безопасным местом. Лжец бы тоже никого здесь не учуял. Здесь постоянно множество людей. Он стал бы убивать всех подряд?
   Михаил пожал плечами.
   — Думаешь, этот парень с помощью дома оставляет здесь людей, чтобы спрятаться среди них? Затейливо! Нет, в том доме все было по-другому. Тот Домовой не прятался. По-моему, он просто развлекался тем, как мы бегали там в темноте.
   — Прошло время и…
   Меч изменился.
   Она смотрела на него неотрывно и только поэтому заметила, а может, и потому, что ждала чего-то подобного. Клинок вдруг вытянулся, стал шире, дужки гарды распрямились, и она сделалась массивней, блеск металла обрел нестерпимую яркость и почти сразу же на лезвии проступили влажные красные капли, пятна, потеки, поползли во все стороны, съедая эту яркость, и от меча густо и страшно пахнуло кровью и дымом.
   … вы за мной?.. вы пришли за мной?.. наконец-то пришли за мной?.. за всеми нами?.. здесь так…
   Все исчезло — и голос, и ощущения, и запах. Остался только чистый старый меч на золотисто-зеленом ковре, казавшийся еще более безмолвным, чем раньше. Эша дернулась назад и плюхнулась на пятую точку.
   — Ты видел?!
   — Нет, — сипло сказал Михаил, опускаясь рядом. — Но я слышал. Всего на мгновение… Опиши, что ты видела? Как с той лампой?