Говорящие с…

   Шталь быстро заговорила, и Михаил сердито хлопнул себя по колену.
   — У меня такое получается, но очень редко. Ты ведь так раньше не умела, да?
   — А что я видела?
   — Мечты, Шталь. Вещи не всегда только говорят о своих мечтах. Иногда они их и показывают. Вещам часто хочется быть чем-то совсем другим. Верно, та лампа показала тебе, какой бы лампой она хотела быть на самом деле. Это все, что она смогла и успела сделать.
   — Почему меч не показал это тебе?
   — А вот это я не знаю! — Михаил раздраженно сгреб ее с пола и поставил на ноги.
   — Уж не использует ли дом мечты всех этих вещей для того, чтобы осуществлять свои собственные? Может это его мечта — быть таким разнообразным и играть с нами в прятки? Использует их мечты, их воспоминания, делает их частью себя и вытворяет, что ему вздумается. И вещи здесь — как пленники, лишенные и голоса, и сознания.
   — Это просто свинство! — с праведным негодованием заявил Михаил.
   — Конечно, не могу сказать, что этот твой меч…
   — Знаешь, Шталь, львы не виноваты, что родились львами и едят антилоп!
   — А что по этому поводу сказал бы Конфуций?
   Михаил посмотрел сердито и подошел к двери, таща Эшу за руку. Приоткрыл дверную створку и отдернулся, когда в комнату влетела стайка бабочек.
   — Этот мне зоопарк! — буркнул он. — Смотри, опять лестница! Не знаю насчет мечтаний этого дома, но, по-моему, в них нет ничего особенного. Обычный дом, набитый пойлом! Ладно, пока все это лишь теории, делать-то чего будем?
   — То есть, — Эша посмотрела на лестницу, которая на этот раз была узкой, вполне обычной для гостиницы и вела и вниз и вверх — какая неожиданность! — если я выскажу предложение, ты меня послушаешь?
   — Я его рассмотрю и сообщу свое мнение, — Михаил оглядел обе стороны пустого короткого коридора, лишенного каких-либо дверей. — Только обещай больше не распускать нюни. А то тебе скажешь что-нибудь, так ты сразу вянешь, как настурция на морозе.
   — Откуда на морозе взяться настурции? — удивилась Шталь.
   — Да не буквально! Это была… хм-м…
   — Понимаю. Это была метафора. Или аллегория. Я бы даже сказала, аллюзия. Во всяком случае, это точно не метонимия.
   — Не знал, что я такой умный, — скромно подвел итог водитель. — Так что?
   — Все люди, которых я тут видела, либо бегают злыми толпами, либо спят, либо совместно надираются. В любом случае, большинство из них уже давно не делает ничего другого. Думаю, нужно пройтись везде и собрать их вместе — всех, кого сможем найти. Если уж выбираться из дома, так всем. Я буду их убеждать, а ты будешь бить тех, кто станет вести себя плохо.
   — Это я умею, — согласился Михаил.
  * * *
   Они поднялись по лестнице на этаж выше и оказались в очередном разветвленном коридоре с высоченными потолками и люстрами в форме летящих птиц. Михаил открыл ближайшую дверь, и из комнаты в ту же секунду выбросили какого-то человека. Он пролетел перед водительским носом, стукнулся о стену и сполз на пол, издавая болезненные звуки.
   — Похоже одного нашли, — констатировал Михаил, развернулся и коротким ударом в челюсть встретил другого человека, выскочившего на него из дверного проема. Человек, болтнув в воздухе ногами, свалился на паркет и уехал обратно в комнату. — А вот и второй!
   — Я же не сказала бить всех подряд! — пожурила Эша. Михаил небрежно отмахнулся, глянул в комнату, потом сгреб за шиворот лежавшего в коридоре и рывком поставил на ноги. Человек несколько раз качнулся и, привалившись к стене, сказал:
   — Здрассьте.
   — Идти можешь?
   — Не знаю, — сказал человек, — я еще не пробовал.
   Михаил, оставив рядом с ним опасливо смотрящую Шталь, заскочил в комнату, выволок оттуда другого человека, как следует встряхнул и приставил к стене рядом с первым.
   — Мы идем искать выход, — просто пояснила Эша, — и вы идете с нами.
   — Да ну, на фиг! — сказал первый, терпко дыша перегаром.
   — Нет тут никакого выхода, — сказал второй. — Сами неделю искали.
   После этого они предприняли попытку снова сцепиться, но Михаил тут же развел их, схватив за рубашки и слегка стукнув затылками о стену.
   — Мы не сказали, есть он или нет. Мы сказали, что вы идете с нами! — он сунул под нос каждому сжатый кулак, заручившись одобрительным шталевским кивком. — Возражения принимаются прямо сейчас. Возражайте.
   — Не, спасибо, — сказал первый, оглядев кулак очень внимательно.
   — Конечно пошли, какие проблемы, — сказал второй. Михаил на мгновение снова исчез в комнате и вернулся с трехгнездным канделябром на витой бронзовой ножке.
   — Да здесь и так светло, — недоуменно сказала Эша.
   — Ножа я тебе не дам, — пояснил