Говорящие с…

закрыла своей дочке-подростку глаза ладонью, сама глядя очень внимательно.
   Убив на сборы минут пятнадцать, компания из веселой комнаты поплелась вместе с остальными, обмениваясь с теми, кто был в состоянии говорить, исключительно вопросительными местоимениями. Через некоторое время одна из женщин подала голос:
   — Я, конечно, ничего такого не имею в виду, но через эту комнату мы идем уже в третий раз!
   — А никто не говорил, что будет легко! — огрызнулся Михаил и просигнализировал Эше тревожным взглядом. Та пожала плечами, продолжая напряженно прислушиваться к своим ощущениям. Ничего. Ничегошеньки. Дом молчал, молчали и вещи. За время их путешествие она успела увидеть множество ламп, но все они выглядели обычно. В некоторых комнатах на стенах висело еще оружие — менее внушительное, чем двуручный меч — какие-то ножи и сабли, а на одной стене красовался даже мушкет. Они тоже выглядели обычно. Эша шла и вела счет вещам. Множество вещей: лампы, зеркала, мебель, посуда, вьющиеся на ночном ветру шторы, канделябры, вазы, ковры, статуэтки, картины, техника — их было не счесть.
   Они поднялись по лестнице и вновь оказались в коридоре. Это был знакомый коридор со скачущими лошадками, который Шталь уже успела возненавидеть, но дверей в нем теперь не было — только одна, в самом конце, перед которой разросшийся отряд и остановился удрученно.
   — Тупик, — констатировал Михаил с таким видом, будто находка этого тупика и была основной задумкой плана. Протянул руку к двери, и тут дверь распахнулась без его участия, и из комнаты выскочил очень маленький человек с очень громким воплем:
   — Я тебя убью!
   Михаил ойкнул и увернулся. Слава по инерции пробежал еще несколько метров, споткнулся и с размаху въехал головой в живот Леониду Игоревичу, отчего тот проснулся и плачуще произнес:
   — Больно!
   — Извините, — машинально сказал Слава, — я… — тут он снова вспомнил о Михаиле и развернулся. — Ты хоть соображаешь… — его взгляд на мгновение соскользнул с напарника, прогулялся по связанным и держащимся за руки полупьяным людям, и Михаил мгновенно потерял первостепенную значимость. — А это еще что за аттракцион?! Я, значит, по террасам бегаю, а вы тут хороводы водите?!..
   — Ты можешь меня послушать минуту! — прошептал водитель, хватая напарника за рубашку и оттаскивая подальше от остальных.
   — Послушать могу, тебя — нет! Как последний идиот…
   Шталь, решив, что пора вмешаться, тоже отделилась от отряда, напомнив:
   — Всем держаться за руки!
   — Это просто глупость! — заявила одна из обитательниц веселой комнаты. — У меня уже пальцы вспотели. Да и вообще…
   Не дослушав, Эша подошла к Михаилу и Славе, которые шипели друг на друга, делая разные неприличные жесты, и, дернув водителя за руку и тем самым не дав родиться еще одному жесту, сказала, что у них нет времени на разборки.
   — Не мешайтесь, девушка, в мужские разговоры! — буркнул Слава, глядя на нее снизу-вверх. — Вы кто?
   — Эша Шталь — Слава. Слава — Эша Шталь, — Михаил сделал представляющие движения ладонями. — Давайте уже делом займемся!
   — А-а, то-то я смотрю, лицо знакомое! — человечек просиял, сдвинул бейсболку на затылок и одернул рубашку. — Наслышан, как же!
   — А я считала, что глубоко засекречена, — Эша пожала протянутую ладонь, после чего они с Михаилом, ежесекундно поглядывая на тихо ропщущий отряд, вывалили на Славу все, что успели узнать. Реакция человечка оказалась идентична недавней реакции Михаила
   — Ё!
   — Вот и я сказал то же самое, — поддержал Михаил, — а она давай мне сразу про Конфуция…
   — Да ты сам начал про Конфуция! — возмутилась Эша.
   — Подождите, какой еще Конфуций?! — замахал руками Слава. — Я так понимаю, вы хотите собрать вместе всех, кто здесь заблудился? А помимо естественной гуманной цели какой от этого прок? Думаете, Домовые выйдут в полном составе и толкнут возмущенную речь — мол, что ж это, вы, ребята, делаете? Нехорошо так делать! Или выход появится волшебным образом? Скорее всего, вообще ничего не произойдет. Так и будем ходить тут до скончания веков, держась за руки, а они — хихикать в своих комнатах…
   — Ты встречал тут какие-нибудь свои вещи? — перебила его Шталь.
   — Лампы, о которой ты говорила, я не видел. Но видел торшер в одной из комнат. Забавный такой торшер — любил мигать под музыку, особенно если ее насвистывать… — взгляд Славы подернулся ностальгической дымкой. — Помню, в Брянске…
   — Но ты его не слышал, — утвердительно сказал Михаил, и во взгляде напарника вновь появилась ясность, отчего-то чуть виноватая.
   — Нет. И он больше не… Обычный торшер. И он, да и все светильники вокруг