Говорящие с…

— такое странное ощущение, как будто они… умерли?
   — Скорее, в анабиозе, — заметила Эша. — Кстати, а как ты выбрался с террас?
   — Сам не понял, — человечек пожал плечами. — Ходил, ходил — и вдруг дверь. Может, террасам просто надоело, что я по ним ходил?
   — Может, они карликов не любят? — предположил водитель.
   — Я не карлик, я низкий! — вскипел Слава. — Сейчас как дам в ухо!
   — Мне присесть?
   — Сколько можно трепаться?! — вполне справедливо возмутились из отряда. — Делайте что-нибудь!..
   Ответить им никто не успел — из полуоткрытой двери выглянула вдруг взлохмаченная голова и вопросила:
   — Вам кого?
   — Там только что никого не было! — изумился Слава и вытянул шею. — Да и комната-то не та!
   — А я тебе о чем толкую уже три часа! — рявкнул Михаил и, вдвинув выглянувшего обратно в комнату, шагнул следом, перехватив Эшу за руку. Слава недовольно взялся за другую его руку, а свободной ухватил какую-то даму, и шествие, раскачиваясь и спотыкаясь, начало медленно втягиваться в комнату, словно пьяная гусеница.
   С тех пор, как Эша была в этой комнате, здесь практически ничего не изменилось, только один из дерущихся теперь спал, наполовину заползши под диван. Прочие же участники драки продолжали с утомленным азартом кататься по полу, а другие обитатели комнаты, в драке не занятые, дремали в креслах. Бородатый Петя смотрел в окно, осеняя крестным знамением то себя, то комнату, то одну из штор. Шифоновая женщина и ее спутница грустно пили вино на диване, на другом диване парочка все так же целовалась, а не-родственник сонно и тоскливо разглядывал экран выключенного телевизора, подбрасывая на ладони теннисный мячик.
   — Ого! — радостно сказал он, повернув голову. — Вот это я понимаю! А откуда это вы в таком количестве? Вернее, куда?
   — Ищем выход! — сообщил Михаил, зорко следя, чтобы ни один из отряда не остался за дверью. — Так что собирайте манатки! Все идут с нами.
   — Правда?! — шифоновая женщина взвилась с дивана, расплескав вино, и с лету кинулась Михаилу на шею. — Господи, правда?! Слава богу, мужик нашелся!
   — Да, я такой, — скромно сказал водитель и деликатно высвободился, после чего пригляделся к драке, фыркнул, ворвался в ее эпицентр, и через несколько секунд драка превратилась в пять слабо подергивающихся тел, грудой сваленных на ковре. — Эй, мужик у окна, сдерни-ка пару штор! Этих тоже лучше связать.
   — Вам не нужно никуда идти! — возвестил бородатый Петя, вместо того чтобы сдергивать шторы. — Нет смысла куда-то идти. Мы умерли. Поэтому и не слышат нас на улице, хоть и кричим мы прямо в окно. Здесь наше последнее пристанище…
   — Это нам кажется, что мы кричим прямо в окно, — раздраженно пояснила Шталь. — Но, скорее всего, мы кричим не через одно, а через множество окон. И все они закрыты. Они не слышат нас, потому что мы кричим слишком далеко, вот и все.
   — Просто и понятно, — со смешком заметил Слава, грустно поглядывая на люстру.
   — Нет хода мертвым в светоносный мир живых, — продолжал зловеще вещать Петя из растрепавшейся бороды.
   — Этого тоже придется связать, — подытожил Михаил, и тут Эша, шагнув к не-родственнику, обрадованно-сердито воскликнула:
   — Это же мой мячик!
   — Нет, мой! — рука Горбачева отдернулась, сжав пальцы на боках мячика, и его взгляд стал почти стяжательским. — Я его нашел!
   — Это мячик из моей машины, — с плохо поставленным терпением произнесла Шталь. — Я их привезла с собой в багажнике целую кучу!.. семь, во всяком случае! Ты залез в мою машину?!
   — Ты привезла сюда целых семь мячиков?! — неожиданно взвыл не-родственник, хватаясь свободной рукой за голову. — В это кошмарное место?! Да ты же их…
   Он осекся, поспешно сдернул со стола бутылку и ополз в своем кресле, свесив голову и бессвязно бормоча что-то насчет плохого самочувствия, но и Эша, и стоявший поблизости Михаил успели уловить короткую, почти не различимую сизую вспышку в спрятавшихся под веками глазах не-родственника.
   — Вот это сюрприз! — изумленно произнес Михаил, наклонившись к Эше. — Незарегистрированный, да еще из первого поколения, — он прищурился, приглядываясь к Горбачеву. — А у нас только трое его зараженных… Так может, здесь и еще кто есть?
   — Если и так, они в жизни не признаются, — Эша покосилась на отряд, уже частично расположившийся в комнате и все еще раздраженно державшийся за руки. — Господи, по-моему, он считает, что я убила его мячики! Дай-ка сюда! — потянувшись, она ловко выхватила мячик из расслабившейся руки не-родственника, тот, ахнув, вскочил, но был пойман Михаилом и возвращен в кресло. Все, кто находился в комнате — даже невменяемая связанная орда — смотрели на них с жадным