Говорящие с…

Так нельзя! Нам придется уехать…
   — Да ни за что! — взвизгнула одна из безымянных женщин. — Это идеальный дом.
   — Да уж, особенно сейчас! — буркнул Сергей. — Нет, ну отпускать их, конечно, нельзя. Но жить рядом с ними становится все опасней! Конечно, среди них хорошо было прятаться, но посмотри, во что некоторые превратились! Да они скоро сами кого-нибудь из нас укокошат! Я же говорил, нельзя давать им столько алкоголя!
   — Это почему это еще?! — неожиданно возмутились героический Лешик и мужичок из парадного зала, а бородатый Петя крепче прижал к груди бутылку коньяка, точно боялся, что у него ее сию же секунду отнимут. Прочие же немедленно расшумелись еще больше, и Шталь, напряженно пытавшаяся уловить хоть единственный голосок-ощущение, истерично взвизгнула:
   — Да замолчите же вы!
   — Все это слишком далеко зашло! — мрачно повторил Сергей. — Наташ, гостиницу нужно закрывать, хватит!
   — Не тебе это решать! — отрезала администраторша свирепо. — Если наш дом…
   — Наш дом?! — он фыркнул. — А ты не почувствовала, что с некоторых пор это не очень-то наш дом? Что с некоторых пор этот дом только одного из нас? Я, например, сегодня днем в нем заблудился. Никогда такого не было! И все эти люди — да ты посмотри, сколько их! И посмотри, какие они!
   — Возможно, он хочет заселить каждую из своих комнат, — поспешно вклинилась Эша, почувствовав, что они, стоящие внизу, уже начинают превращаться в частность. Конечно, неплохо, если Домовые сейчас передерутся между собой, но как на это отреагирует дом — неизвестно. Вдруг возьмет, да и от огорчения обрушится прямо им на головы! — А сколько здесь комнат? Вы сами знаете, сколько здесь комнат? Может, и он этого не знает?
   — Просто откройте нам выход, — предложил Михаил подозрительно спокойным голосом, и Шталь заметила в светлых глазах водителя знакомые сизые всполохи, а это значило, что настроение Говорящего с холодным оружием стремительно ухудшается. — Любую ситуацию всегда можно свернуть, как бы паршива она не была.
   — Не всегда, — сказал женский голос. Он был негромким, но в общем гвалте прозвучал удивительно четко и отдельно, и гвалт сразу же сошел на нет.
   Яна стояла на первой ступеньке остававшейся цельной лестницы, и никто не заметил, откуда она взялась и как попала туда — верно, ее собеседник открыл для нее особую потайную дверку. Она была очень бледна, и ее рыжие волосы сейчас казались особенно яркими. Кровоподтек на припухшей щеке налился всеми оттенками синего и черного, а в пепельных глазах кружились сизые вихри, превращая улыбчивое девичье лицо в демоническую маску. Одна рука лежала на перилах, нервно перебирая пальцами, словно выигрывая одну лишь ей слышимую мелодию. Другая покойно висела вдоль бедра, и в ней был пистолет, казавшийся очень большим. Михаил дернулся было вперед, и рука с пистолетом тотчас взлетела — точно в его направлении.
   — Я же его спрятал! — раздраженно сказал Сергей. — Яна, ты чокнутая! Ты знаешь, я тебя люблю, но ты чокнутая! Сейчас же прекрати все это! Я же говорил — тебе нельзя ходить среди них в одиночку!
   — Послушай, Яна, — решительно начал Михаил. — Не знаю, кто тебе врезал, но давай-ка он сейчас извинится, и после этого…
   — Я помню твой голос, — перебила его Яна насмешливо. — Я слышала его раньше… в одном из моих домов. И это был очень испуганный голос.
   — Это был очень страшный дом! — сердито отрезал Михал. — Там многие кричали «караул!»
   — Но не многие пытались меня поймать. Ты и другие… Вы пришли туда поохотиться. Ты был очень… настойчив, — Яна смотрела мимо Михаила, но пистолет в ее руке смотрел точно ему в лицо. — Как и сейчас. Одной пули было мало? Или понравилось?
   — Елки-палки! — прошипел Михаил, отворачиваясь. — Так в меня стреляла слепая баба?! Я боялся, что Домовой может меня увидеть и узнать… а она и себя-то увидеть не может!
   — Ты на этот счет не беспокойся, — Яна начала медленно подниматься спиной вперед. — У нас еще будет время все обсудить. Много времени. Вы останетесь здесь. Вы привыкнете. Дому нравится, когда в нем много людей.
   — Много людей, много вещей, — Эша шагнула вперед, сделав это совершенно бесшумно, как ей показалось, но пистолет тотчас глянул и в ее сторону. — А еще домам наверняка нравится, когда их любят. Но кроме вас никто этот дом не любит. Ни вещи, ни люди. И этих, нелюбящих, во много раз больше, чем вас. Его это устраивает?
   — Главное, что это устраивает нас, — светящийся сизый взгляд по-прежнему был обращен в пустоту. — Он заботится о нас, оберегает нас. И кто бы ни попал сюда, он становится его частью.
   — Особенно вещи? У которых ваш дом отнял всю их индивидуальность?
   — Ты адвокат вещей? — Яна улыбнулась. — Вещи создают