Говорящие с…

было за зонтиком, но тут же содрогнулась в столь грандиозном чихе, что ее мотнуло вперед, и она крепко приложилась лицом о руль, отчего «фабия» негодующе вскрикнула, а фигура, плюхнув сапогами, развернулась, и на Шталь глянуло относительно молодое, но невероятно кислое женское лицо.
   — А, это вы, — голос у лица тоже оказался очень кислым, и у Эши невольно свело скулы. Она выбралась из машины и под жалкой защитой зонтика, вернее, полузонтика, подошла к хозяйке, по дороге чихнув еще несколько раз. Из-за забора донеслось бряцанье цепи, потом забор дрогнул, и из-за сплетения ежевичных ветвей выглянула здоровенная голова кавказской овчарки. Голова угрюмо оглядела Шталь и снова скрылась.
   — Гаража у меня нет, учтите, — хозяйка внимательно ощупывала Эшу взглядом с ног до головы. — И если столоваться будете, то за отдельную… Эй, вы больны, что ли? Мне тут не…
   Шталь сунула ей несколько денежных бумажек, и те, словно по волшебству, мгновенно исчезли в шелестнувшем дождевике. В лимонном голосе появилось немного сахарку.
   — Все равно я не думаю…
   Дождевик поглотил еще несколько бумажек.
   — Вы ведь понимаете, что я…
   — Все, что мне нужно, — Шталь скормила дождевику еще порцию бумажек, — это постель, тепло, никакого дождя и полное отсутствие внимания дня на два-три. К тому же, — она достала еще одну бумажку, на сей раз последнюю, — никакой инфекции у меня нет. Вот справка.
   — Ладно, берите, что там у вас, и заходите.
   Эша вытащила из машины сумку и террариум. К счастью, Бонни почти не было видно, иначе в дом ее не пустили бы несмотря ни на какие бумажки. Хозяйка посмотрела на террариум удивленно, но ничего не сказала, открыла ворота и впустила Эшу в на редкость захламленный двор. От забора тотчас с грохотом метнулся уже виденный Эшей кавказец, и женщина рявкнула на него:
   — Туман, фу!
   Овчарка, рыкнув, развернулась и забралась в мокрую хлипкую будку. Женщина пнула резиновым сапогом подвернувшуюся под ноги кошку, махнула Шталь рукой, и Эша вслед за ней по разбитым плиткам подошла к небольшой пристройке с отдельным входом, выглядевшей гораздо новее, чем сам дом. Хозяйка отперла дверь, вручила Эше здоровенный ключ, сделала приглашающий жест внутрь и снова отпихнула ногой кошку — на этот раз уже какую-то другую.
   — Сейчас белье принесу. Учтите, готовить я здесь не разрешаю.
   Шталь, пробурчав в ответ что-то нечленораздельное, прошла в свое временное жилище, поставила сумку на пол и огляделась. Обстановка была более чем спартанской: узкая кровать, поцарапанный стол и стул с прорехами в обивке. На стене над кроватью висел потертый ковер с оленями, единственное окно было задернуто реденькой кружевной занавеской, настоятельно нуждавшейся в стирке, и паутиной, которую тоже не мешало бы постирать. Эша нашла выключатель, зажгла лампу в пластмассовом желтом абажуре, огляделась и пробормотала:
   — Господи, какие-то трущобы!
   — Что? — спросила хозяйка, появляясь в дверях с руками, полными белья.
   — Говорю, чаю бы горячего попить.
   — Я пришлю Ларку, она принесет. Застилайтесь, — женщина бросила белье на кровать. Ужин в полвосьмого, можете есть с нами, можете здесь.
   — А Интернета у вас нет?
   — Чего? — угрюмо спросила хозяйка.
   — Ясно. Наверное, лучше всего будет сразу лечь спать.
   Женщина пожала плечами, давая понять, что ей глубоко плевать на дальнейшие действия Шталь, если они не имеют отношения к запрету на готовку, и ушла. Эша водрузила террариум на стол, наскоро застелила постель и, пододвинув к ней стул, вывалила на сиденье аптечные покупки. Ее все еще морозило, хотя теперь, возможно, дело еще и было в том, что она намокла, а в пристройке было довольно холодно. Переодевшись, Шталь замоталась в одеяло и потянулась было к сотовому, но тут незапертая дверь с грохотом распахнулась, и в комнатку ввалилась девчушка лет восьми с чайником, размером чуть ли ни с нее саму, огромной чашкой и сахарницей. Деликатности девчушке явно не хватало, зато в избытке было веснушек, острых коленок и локтей. Она с размаху поставила свою ношу на столешницу, расплескав при этом чай, пискнула: «Щас еще принесу!» — и исчезла так стремительно, что Эша даже решила, что девчушка ей померещилась. Во всяком случае, это видение, по сравнению с недавним подзонтиковым кошмаром, было еще куда ни шло. Шталь встала и успела сделать несколько шагов к столу, но тут дверь снова распахнулась, и видение вернулось с плетеной вазочкой, полной карамелек и сушек. Поставило на стол, после чего ткнуло пальцем в террариум и восторженно спросило:
   — Ух, ты настоящий?!
   Эша с ужасом увидела, что обитательница террариума успела покинуть свое