Говорящие с…

   Вот как, даже сейчас тебя это беспокоит?!
   — Ничего такого я не видела. Думаете, это опять очередной поворот судьбы?
   — Не знаю — и знать не хочу! — резко отрезал Олег Георгиевич. — И вам советую то же самое! Даже если каким-то немыслимым образом вы углядите что-то странное — забудьте об этом! Ни во что не лезьте, ни с кем не разговаривайте! И не ходите никуда — ясно? Лежите себе в постели и болейте, как положено!
   — Но если…
   — Вы сильно выложились в этой гостинице, Эша Викторовна, — мягко сказал Ейщаров. — И, в придачу, вы заболели. Вы даже не осознаете, до какой степени вы сейчас беспомощны. Такие сильные разговоры не проходят бесследно. Я не говорил вам этого раньше, потому что не думал, что вы способны на нечто подобное. Так что лежите тихо, пейте лекарства и ждите меня. Вы мне обещаете?
   — Я… Ну… Вы ведь меня уволили, Олег Георгиевич! Вы…
   — Я отказался от вас, как от сотрудника, Эша Викторовна. Но я же не отказывался от вас, как от человека.
   — Но…
   — До свидания.
   Вот и пойми его после этого!
   Интересно, он хоть сам себя понимает?
   Решив, что заниматься психоанализом бывшего начальника на ночь глядя вредно для здоровья, Шталь замоталась в слабо пахнущее плесенью одеяло и через несколько секунд задремала.
   Проснулась она спустя час от оглушительного грохота в дверь. Испуганно вскинулась на постели, не сразу сообразив, где находится, замоталась в одеяло и, путаясь в нем, торопливо зашлепала к содрогающейся двери. Судя по интенсивности грохота, случилось нечто ужасное — пожар, наводнение, а то и, чего доброго, хозяйка передумала и решила ее выселить. Шталь распахнула дверь и мысленно чертыхнулась.
   — Что еще забыла сказать!.. — возвестила Ларка, облаченная в разрисованную колокольчиками ночнушку, и юрко проскочила у Эши под подмышкой в комнату. Эша захлопнула дверь, преграждая дорогу обрадовано устремившемуся следом за Ларкой мокрому ветру, добрела до кровати и, повалившись на нее и натянув на голову одеяло, простонала:
   — Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы она ушла!
   — Такое творится!.. Я сейчас расскажу, я могу долго тут сидеть! — Ларка, подбежав, с размаху плюхнулась на кровать, и Шталь кисло сказала из-под одеяла:
   — Какой жестокий бог! Ну почему это нужно рассказывать именно мне?
   — Потому что ты не знаешь, — логично ответили ей.
   — Я постараюсь это как-нибудь пережить, — заверила Шталь и для большей надежности засунула голову еще и под подушку, но ее безо всяких церемоний дернули за голую ногу. Да что ж такое, никакого уважения к взрослым, тем более незнакомым!
   С другой стороны, у нее, конечно, тоже нет никакого уважения к незнакомым детям. А знакомых детей у нее нет. И слава богу, наверное!
   — Ладно, — Шталь откинула одеяло, — в чем дело?!
   Ларка, надув губы, выдержала театральную паузу, после чего торжественно возвестила:
   — Маньяк!
   — Да ну тебя! — сказала Эша, снова ныряя под спасительное одеяло.
   — Серьезно, настоящий маньяк! — обиделась Ларка и вцепилась в одеяло. — Он в Сосенках был, а сегодня к нам приехал!
   — В Сосенках? А мы сейчас, по-твоему, где?
   — Так то Большие Сосенки, а мы в Малых! — теперь чадо уже оскорбилось. — Танька Рындина два дня назад из Больших приехала, так и рассказывала про маньяка. А сегодня он сюда приехал! Танька говорит, что это сексуальный маньяк! Только я думаю, что он вообще не сексуальный!
   — А ты, значит, специалист по сексуальным маньякам? — поинтересовалась Шталь, отнимая обратно одеяло и уже смирившись с тем, что поспать сегодня не удастся еще долго.
   — Конечно, — Ларка почесала нос. — Я в кино видела.
   — И сколько тебе лет, специалист?
   — Восемь с половиной.
   — Иди спать! — Эша отняла одеяло окончательно и встала с намерением уже без всякой деликатности выдворить малолетнего специалиста по сексуальным маньякам за дверь.
   — Он отнимает зонтики!
   Эша села обратно и воззрилась на Ларку не без удивления.
   — Что он делает?
   — Отнимает зонтики, — повторила та, растягивая слова. — Нападает по ночам и отнимает зонтики. Ломает их, а потом убегает. Иногда и днем нападает. Вот, ты как полчаса приехала, так мамка в магазин пошла. Он на нее и напал. Зонтик поломал — и убежал. Мамка в шоке!
   — И больше ничего не взял? — Эше отчего-то вспомнился огромный человек на пригородной дороге, постучавший в ее окно. Нет, такой вряд ли удовлетворился бы каким-то там зонтиком.
   — Нет. Говорю же — маньяк! Но не сексуальный. И еще уже на кого-то нападал. Я Милке уже сказала не ходить с зонтиком, а она сказала, что я дура.
   — А в милицию твоя мать